Лента контента

Знаете, что объединяет Достоевского, Диккенса и Стивена Кинга? Все трое писали ради денег. Не ради «высокого искусства», не ради «послания человечеству» — ради конкретных купюр. И почему-то именно их книги стоят на полках у тех, кто презирает коммерческую литературу. Забавно, правда?

В русской культуре есть удивительный миф: настоящий писатель должен быть голодным. Желательно — непризнанным при жизни. В идеале — умереть в нищете, чтобы потомки поставили памятник и включили в школьную программу. Этот миф калечит карьеры писателей уже второе столетие, и пора с ним разобраться.

Давайте начнём с фактов. Фёдор Михайлович Достоевский подписал кабальный контракт с издателем Стелловским в 1866 году — и за 26 дней надиктовал «Игрока» стенографистке Анне Сниткиной. Двадцать шесть дней! Не потому что его посетила муза, а потому что в противном случае он терял права на все свои произведения на девять лет. Чистый профессионализм, замешанный на финансовом давлении. А параллельно, между прочим, он дописывал «Преступление и наказание» — тоже по договору с журналом, тоже за деньги, тоже в срок. И ничего — получилось неплохо.

Чарльз Диккенс — ещё более показательный случай. Человек превратил писательство в конвейер. Его романы выходили по главам в журналах, и каждая глава должна была заканчиваться на таком месте, чтобы читатель купил следующий номер. По сути, Диккенс изобрёл сериальный формат за полтора века до Netflix. Он писал «Оливера Твиста» одновременно с «Записками Пиквикского клуба» — две книги параллельно, обе по подписке, обе ради денег. И обе стали классикой. Продажность? Нет. Это называется «рабочая этика».

А теперь перенесёмся в XX век. Стивен Кинг в начале карьеры работал учителем английского, стирал полотенца в прачечной и жил в трейлере. Когда его жена Табита вытащила из мусорного ведра черновик «Кэрри», Кинг дописал роман и продал его за 2500 долларов — аванс за мягкую обложку. Потом права на твёрдую обложку ушли за 400 000. Кинг не стеснялся писать ради денег. Он стеснялся того, что не может оплатить счета. Разница принципиальная.

Но подождите, скажут мне борцы за чистоту искусства. А как же Кафка? Он же не публиковался при жизни! Он же завещал сжечь рукописи! Вот это настоящий писатель! Ну, во-первых, Кафка работал в страховой компании и писательством на жизнь не зарабатывал — у него была такая роскошь. Во-вторых, он всё-таки публиковал некоторые вещи при жизни. А в-третьих — и это главное — вы правда хотите быть как Кафка? Человек, который просил уничтожить дело всей своей жизни? Это не идеал, это клинический случай.

Вот что меня бесит в разговорах о «продажности»: люди путают две совершенно разные вещи. Писать ради денег — это выбирать писательство как профессию. Продаваться — это врать читателю, халтурить, ставить подпись под чужим текстом. Александр Дюма-отец держал целую фабрику литературных негров — вот это продажность. А Джек Лондон, который вставал в четыре утра и писал тысячу слов до завтрака каждый день, потому что ему нужно было кормить семью — это дисциплина.

Давайте посмотрим на современность. Джоан Роулинг получила аванс в 1500 фунтов за «Философский камень». Тысячу пятьсот. Сегодня её состояние оценивается в миллиард. Борис Акунин начинал как переводчик с японского и откровенно говорил, что проект «Фандорин» задумывался как коммерческий эксперимент — можно ли написать качественный детектив, который будет продаваться. Можно, как выяснилось. И качество от коммерческой мотивации нисколько не пострадало.

Проблема не в деньгах. Проблема в том, что мы романтизируем страдание. Нам кажется, что если писатель сыт и доволен, его текст будет пресным. Это чушь. Лев Толстой был богат как Крёз — и написал «Войну и мир». Набоков преподавал в университете и жил вполне комфортно — и написал «Лолиту». А сколько талантливых людей не написали ничего, потому что были слишком заняты выживанием? Мы этого никогда не узнаем. Голод — плохой стимул для творчества. Голод — хороший стимул для воровства и отчаяния.

Есть ещё один аргумент, который я слышу постоянно: «Настоящий писатель пишет, потому что не может не писать». Красиво звучит. Но если вы не можете не писать — почему вы не можете за это получать деньги? Хирург не может не оперировать — это его призвание. Но ему платят. Архитектор не может не проектировать — но ему платят. Только от писателя почему-то ожидают, что он будет работать бесплатно и радоваться лайкам в интернете.

Профессионализм — это когда вы садитесь за стол и пишете, даже когда не хочется. Когда переделываете третий раз, потому что редактор прав. Когда соблюдаете дедлайны. Когда относитесь к тексту не как к «самовыражению», а как к продукту, за который люди заплатят свои деньги — и этот продукт должен быть достоин их времени и кошелька. Продажность — это когда вы ставите своё имя на обложку книги, которую написал кто-то другой за процент. Чувствуете разницу?

Так что если вы пишете и хотите за это получать деньги — поздравляю, вы профессионал. Не стыдитесь. Достоевский не стыдился. Диккенс не стыдился. А те, кто будет вас стыдить, обычно сами ничего не написали. Ни за деньги, ни бесплатно.