Лента контента

Девятьсот страниц от первого лица. Офицер СС описывает расстрелы в Бабьем Яру — с аккуратностью бухгалтерского отчёта, без истерики, почти без эмоций. Это не мемуары военного преступника. Это роман — и он получил Prix Goncourt, главную литературную премию Франции. Шесть миллионов проданных экземпляров. Полвека европейской культуры переваривала эту тему. А потом решила наградить того, кто написал о ней вот так.

«Благоволительницы» (Les Bienveillantes) Джонатана Литтелла вышли в 2006 году. Автор — американец, который пишет по-французски; выпускник Йеля, бывший гуманитарный работник в зонах конфликтов — видел Чечню и Сьерра-Леоне, Афганистан и Боснию. И решил в какой-то момент, что всё это — достаточная подготовка, чтобы написать роман от лица нациста. Ну ладно.

Главный герой — Максимилиан Ауэ, доктор права, интеллектуал, знаток Баха и Клоссовски, гомосексуал (это важно для нескольких линий сюжета, не подумайте), офицер войск СС. Он рассказывает свою историю из послевоенной Франции, где тихо живёт под чужим именем, управляет кружевной фабрикой, воспитывает детей. Спокойно так. Попивает кофе. Параллельно — с той же интонацией благовоспитанного европейца — описывает, как участвовал в массовых убийствах на Украине и в Крыму.

Первая реакция нормального читателя — захлопнуть книгу.

Вторая — продолжить. Потому что Литтелл сделал нечто почти невозможное: не оправдал своего персонажа, но и не осудил его плакатно — «злодей», «монстр», «нелюдь». Ауэ — это человек, который сам себя не понимает. Который рационализирует. Который думает о греческих трагедиях между оперативными донесениями. В груди у него не сжимается — там что-то склизко ворочается, как улитка в раковине, но он не называет это совестью и не собирается. Именно в этом и есть настоящая провокация книги. Не в натурализме, не в скандальности темы, а в том, что автор отказывает читателю в комфортной кнопке «злодей». Ненавидеть Ауэ с безопасной дистанции не получается. Он слишком умный, слишком образованный, слишком... европейский. В самом страшном смысле слова.

Французы взорвались. Одни — что такое вообще написали. Другие — что наградили. Клод Ланзманн, создатель документальной эпопеи «Шоа», назвал книгу «порнографией Холокоста». Историки кропотливо указывали на фактические ошибки в деталях. Были и те — и их немало, — кто называл роман важнейшим литературным событием десятилетия. Спор не то чтобы закончился; просто все постепенно устали спорить и занялись другим. Книга осталась.

Читается тяжело. Не потому что плохо написана — написана она блестяще, и переводчик на русский Ирина Мельникова сделала работу, за которую надо ставить памятник заживо. Но девятьсот страниц детального описания Восточного фронта, Сталинграда, Берлина сорок пятого, бюрократии Рейха — это физически изматывает. Это как смотреть «Список Шиндлера» двенадцать часов подряд, но без Шиндлера и без катарсиса в финале. Или с катарсисом — но другого рода. Неудобного.

Зачем читать, если всё же решились. Во-первых — это лучший роман о банальности зла, написанный после Ханны Арендт; «Благоволительницы» задают вопрос не «как они могли», а «как я лично мог бы оказаться там». Неприятный вопрос. Нужный. Во-вторых — структура: роман построен как греческая трагедия, части названы музыкальными терминами («Фуга», «Токката», «Аллеманда»), Ауэ — это Орест, которого преследуют Эринии, они же Эвмениды, они же Благоволительницы из заглавия. Мифологический скелет удерживает весь этот объём вместе. Без него — было бы просто долго и страшно. В-третьих — финал. Не скажу что там. Но после него хочется посидеть молча. Минут десять. Или двадцать.

Зачем не читать — тоже скажу честно. Натурализм здесь такой, что на страницах двухстах хочется читать с закрытыми глазами; сцены расстрелов описаны с клинической подробностью военного документа, Литтелл явно работал с архивами и мемуарами очевидцев. Если у вас есть личная история, связанная с войной или Холокостом, — взвесьте трижды, прежде чем открывать. Ещё — длина. Девятьсот страниц без единого проходного момента — это испытание; есть люди, которые бросили на трёхсотой, и это не слабость, это выбор. И главное: Ауэ после книги несколько дней живёт в голове. Не уходит. Это намеренно. Это — цена входного билета.

Читать или не читать? Честный ответ: если ищете приятного вечернего чтения — нет. Если вас интересует, на что способна литература, когда делает что-то запрещённое и важное одновременно — да. «Благоволительницы» — это книга, которую не следовало писать, которую написали, наградили и не забудут.

Джонатан Литтелл однажды спросил себя: что если написать роман от лица человека, который делал это — и не превратить его в монстра? Ответ получился на девятьсот страниц. Страшный. Правдивый. И — чёрт возьми — важный.