Лента контента

Двенадцать редакторов отказали Джоан Роулинг. Тридцать — Стивену Кингу. Тридцать восемь — Маргарет Митчелл.

Если подсчитать суммарные тиражи книг, которые поначалу никто не хотел издавать — выйдет цифра с таким количеством нулей, что калькулятор засмеётся. Где-то в архивах этих издательств лежат документы, которые лучше было бы сжечь. Но история — злопамятная дама.

**Кинг, мусорное ведро и бессмертный роман**

1973 год. Стивен Кинг — школьный учитель, зарабатывающий гроши, живущий в трейлере. Он пишет роман про девочку с телекинезом — историю, которую сам же считал дрянью. После очередного отказа — а их накопилось уже тридцать, тридцать, Карл — он швырнул рукопись в мусор. Буквально. В мусорное ведро на кухне.

Жена вытащила.

Табита Кинг, женщина с явно недооценённой ролью в истории мировой литературы, собрала листы, прочитала и сказала что-то вроде: «Стив, это хорошо. Отправь ещё раз». Он отправил. Doubleday согласился. «Кэрри» вышла тиражом в 400 000 экземпляров только в мягкой обложке — в первую неделю.

Издатели, написавшие тридцать отказов, до сих пор молчат. Правильно делают.

**Роулинг и двенадцать апостолов отказа**

Вот что интересно в истории с «Гарри Поттером»: редакторы, которые отказали Роулинг, потом давали интервью. Некоторые — охотно. «Ну, знаете, рынок детской литературы тогда был насыщен», — объяснял один. «Рукопись показалась слишком длинной», — говорил другой. Слишком длинной! Для детской книги на 309 страниц!

Bloomsbury взял её только потому, что восьмилетняя дочь директора издательства прочитала первую главу и потребовала продолжения. Девочке — низкий поклон. Она спасла ситуацию, которую взрослые профессионалы умудрились просмотреть.

Сейчас «Поттер» продан тиражом свыше 500 миллионов экземпляров. Двенадцать редакторов — люди, профессионально обученные чувствовать хорошую литературу — промахнулись мимо самой продаваемой книжной серии в истории человечества. Профессионализм, что тут скажешь.

**Митчелл, 38 отказов и «Унесённые ветром»**

Маргарет Митчелл писала свой роман десять лет. Потом ещё несколько лет пихала его по издательствам. Тридцать восемь раз ей объясняли, что «рынок не готов», «историческая беллетристика не продаётся», «слишком много персонажей».

Остановитесь на секунду. Тридцать. Восемь. Отказов.

Macmillan всё же рискнул. В 1937 году роман получил Пулитцеровскую премию. Потом вышел фильм — тот самый, с Вивьен Ли, который до сих пор крутят по телевизору в новогоднюю ночь где-нибудь в провинции. Тираж книги к сегодняшнему дню — порядка 30 миллионов. Тридцать восемь редакторов смотрели на это молча.

**Оруэлл и особое мнение Т. С. Элиота**

Вот история, которая особенно хороша своей иронией. 1944 год. Джордж Оруэлл отправляет «Скотный двор» в издательство Faber & Faber. Читает рукопись лично Томас Стернз Элиот — поэт, нобелевский лауреат, один из столпов литературы XX века. Человек с безупречным вкусом.

Элиот пишет отказ. Вежливый, обстоятельный, на двух страницах. Смысл: свинья-главный герой недостаточно убедительна как положительный персонаж, а книга в целом «не то, чего сейчас хочет читатель».

Это написал Элиот. Про «Скотный двор». Который потом разошёлся десятками миллионов экземпляров и стал обязательным чтением в школах по всему миру.

Совет одного гения другому: «Недостаточно убедительная свинья». История литературы такое не придумает нарочно.

**«Дюна» и двадцать три удара по самолюбию**

Фрэнку Герберту отказали двадцать три раза. Двадцать три. Редакторы указывали на «чрезмерную сложность», «непонятный мир», «отсутствие ясного главного героя». Chilton Books — издательство, больше известное автомобильными мануалами — в итоге взяло риск на себя. Наверное, просто закончились книги про карбюраторы.

«Дюна» выиграла Небьюла и Хьюго. Стала фундаментом для жанра научной фантастики. Продалась тиражом свыше 20 миллионов экземпляров. Автомобильный издатель угадал то, что не разглядели двадцать три специалиста по литературе. Это либо случайность, либо Вселенная с чувством юмора.

**Набоков и американский страх перед «Лолитой»**

Отдельная история — «Лолита». Набоков получал отказы не потому что роман плохой — редакторы прекрасно понимали, что перед ними шедевр. Они боялись. Американские издательства одно за другим отказывались под разными предлогами, но смысл был один: «мы не готовы к судебному процессу».

В итоге книгу взяло парижское издательство Olympia Press — специализировавшееся, если честно, на эротике. Набоков, человек с безупречной аристократической выправкой, выходит в мир через парижский порнографический дом. Это почти сюрреализм. Потом пришёл американский успех — и все издатели, которые отказали, стали делать вид, что этого не было.

**Руди Киплинг и знаменитый урок грамматики**

1889 год. Молодой Редьярд Киплинг получает отказ из San Francisco Examiner. Редактор пишет буквально следующее: «Простите, мистер Киплинг, но вы просто не умеете пользоваться английским языком». Киплинг через несколько лет получает Нобелевскую премию по литературе. За английский язык. Редактор той газеты канул в безвестность. Как и положено.

**Почему это важно — и не только для истории**

Можно смеяться над издателями. Это легко и приятно. Но честнее — заметить другое: каждый из этих авторов продолжал. После двадцатого отказа. После тридцатого. После того, как рукопись уже лежала в мусорном ведре.

Издатели ошибаются — это факт. Рынок непредсказуем — тоже факт. Вкус одного конкретного человека в одну конкретную среду — это ещё не приговор. Стивен Кинг как-то сказал, что вешал все отказы на гвоздь над столом. Когда гвоздь согнулся под весом бумаги — взял более толстый. Это не мотивационный плакат. Это просто описание того, как устроено дело.

Тридцать восемь раз сказали «нет» — и всё равно «Унесённые ветром». Тридцать раз — и всё равно Стивен Кинг. Двадцать три раза — и всё равно «Дюна».

Отказное письмо — это не диагноз. Это просто чужое мнение в конкретный вторник.

Представьте: вы — редактор крупного издательства. К вам на стол ложится рукопись. Вы пролистываете пару страниц, морщитесь и пишете: «Это никому не интересно». А через десять лет автор этой рукописи получает Нобелевскую премию. Или его книга расходится тиражом в сто миллионов экземпляров. Или экранизация собирает миллиард в прокате. Добро пожаловать в мир самых позорных отказов в истории литературы — писем, которые издатели мечтают стереть из реальности.

Начнём с классики жанра. Стивен Кинг. Да, тот самый Стивен Кинг, чьи книги сегодня продаются быстрее, чем горячие пирожки на вокзале. Свой первый роман «Кэрри» он отправлял в издательства тридцать раз. Тридцать. Три десятка редакторов посмотрели на историю о затравленной девочке с телекинезом и сказали: «Нет, спасибо». Кинг настолько отчаялся, что выбросил рукопись в мусорное ведро. Его жена Табита достала её оттуда и сказала: «Допиши». Он дописал. Издательство Doubleday наконец согласилось. Тираж в мягкой обложке — миллион экземпляров за первый год. А теперь представьте тех тридцать редакторов, которые, вероятно, до конца жизни просыпались в холодном поту.

Но Кинг — это ещё цветочки. Давайте поговорим о Джоан Роулинг и «Гарри Поттере». Двенадцать издательств отвергли рукопись. Двенадцать! Одно из них — HarperCollins — даже не удосужилось прочитать текст целиком. Издательство Bloomsbury взяло книгу только потому, что восьмилетняя дочь редактора Элис Ньютон прочитала первую главу и потребовала продолжение. По сути, судьбу самой продаваемой книжной серии в истории решил ребёнок, а не армия профессиональных литературных экспертов. Серия «Гарри Поттер» принесла более 500 миллионов проданных экземпляров и франшизу стоимостью в 25 миллиардов долларов. Двенадцать издательств отказались от двадцати пяти миллиардов. Пусть это осядет.

А вот история, которая заставляет хохотать и плакать одновременно. «Дневник Анны Франк» — одна из самых важных книг XX века — был отвергнут пятнадцатью издательствами. Один редактор написал: «Эта девочка, кажется, не понимает, что её переживания не представляют интереса для широкой аудитории». Книга была переведена на более чем 70 языков и продана тиражом свыше 30 миллионов экземпляров. «Не представляет интереса», говорите? Ну-ну.

Перенесёмся к нобелевским лауреатам. Уильям Голдинг со своим «Повелителем мух» получил 20 отказов. Один из редакторов охарактеризовал рукопись как «абсурдную и неинтересную фантазию, которую невозможно продать». Голдинг получил Нобелевскую премию по литературе в 1983 году, а роман вошёл в обязательную школьную программу десятков стран. Слово «абсурдный» звучит теперь совсем по-другому, правда?

Отдельного внимания заслуживает история Агаты Кристи. Самая продаваемая романистка в истории — более двух миллиардов проданных книг — получала отказы на протяжении пяти лет. Пять лет она упорно рассылала рукописи, и пять лет ей говорили «нет». Когда издательство The Bodley Head наконец согласилось, контракт был настолько невыгодным, что Кристи почти ничего не заработала на первых книгах. Но она продолжала писать. И писать. И писать. Результат — 66 детективных романов, 14 сборников рассказов и звание «Королевы детектива».

А знаете, что написали издатели Герману Мелвиллу про «Моби Дика»? Они посоветовали ему — внимание — «убрать этого кита». Убрать кита из «Моби Дика». Это всё равно что посоветовать Толстому убрать войну из «Войны и мира». Мелвилл, к счастью, не послушался. Правда, при жизни роман так и не стал бестселлером — признание пришло посмертно. Но сегодня «Моби Дик» считается одним из величайших романов, когда-либо написанных на английском языке.

Марсель Пруст тоже хлебнул горя. Его монументальный цикл «В поисках утраченного времени» был отвергнут издательством Gallimard — и это решение позже назвали «самой большой ошибкой во французском книгоиздании». Редактор Андре Жид лично написал Прусту извинительное письмо, признав, что отказ был чудовищной оплошностью. К чести Жида — немногие редакторы способны на такую честность.

Есть и совсем анекдотические случаи. Джон Ле Карре, автор шпионских триллеров, получил от одного издателя убийственную рецензию: «У вас нет ни малейшего таланта к написанию художественной прозы». Ле Карре продал более 60 миллионов книг. Его романы экранизированы десятки раз. Видимо, читатели по всему миру не согласились с тем анонимным экспертом.

Так что же объединяет все эти истории? Не гениальность авторов — хотя она, безусловно, имеется. Их объединяет упрямство. Железное, несгибаемое, почти иррациональное упрямство. Кинг мог бы бросить после пятнадцатого отказа. Роулинг — после десятого. Кристи — после первого года молчания. Но они продолжали. Снова и снова отправляли рукописи, снова и снова получали вежливые (и не очень) отказы — и снова отправляли.

И вот что важно понимать: издатели — не злодеи. Они завалены тысячами рукописей, и у них физически нет возможности оценить каждую по достоинству. Они ошибаются — как ошибается любой человек, принимающий решения в условиях неопределённости. Но именно поэтому один-единственный отказ — или даже тридцать — не значит ровным счётом ничего. Отказ — это мнение конкретного человека в конкретный день. Не приговор.

Если вы сейчас смотрите на очередное письмо с отказом и думаете, что ваша рукопись никуда не годится — вспомните, что точно так же думал Стивен Кинг, стоя над мусорным ведром с помятыми страницами «Кэрри». Вспомните Роулинг, которая писала «Гарри Поттера» в эдинбургском кафе, потому что дома не было отопления. Вспомните Мелвилла, которому советовали убрать кита. Ваш отказ — это не конец истории. Это её начало. И, возможно, через двадцать лет какой-нибудь издатель будет краснеть, перечитывая письмо, которое он вам написал.