Лента контента

Библиотека закрывалась в девять, но я пришла в половину девятого.

Мне нужна была книга — старинный справочник по ботанике для диссертации. Каталог утверждал, что экземпляр хранится именно здесь, в этом забытом богом здании на окраине города, где пахло пылью столетий и чем-то ещё — чем-то похожим на тайну.

— Вы ищете «Флору полуночных садов».

Голос раздался из темноты между стеллажами. Я вздрогнула. Мужчина вышел на свет настольной лампы — высокий, в тёмном свитере, с лицом, которое могло бы украсить обложку викторианского романа. Острые скулы, впалые щёки, а глаза... Глаза были цвета старых чернил, почти чёрные, с какой-то невозможной глубиной.

— Откуда вы знаете? — я не успела даже представиться.

— Вы думали об этом очень громко.

Он улыбнулся — уголком губ, едва заметно. И мне стало холодно.

***

Его звали Даниил. Он работал здесь пятнадцать лет — так он сказал. Но выглядел от силы на тридцать, и я поймала себя на мысли, что он врёт.

«Красивый», — подумала я, прежде чем успела остановиться.

— Спасибо, — сказал он, не поднимая глаз от картотеки.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Я... я ничего не говорила.

— Разве?

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, нет. Что-то похожее на голод. На ожидание.

— Ваша книга на третьем этаже. Секция «Редкие издания», седьмой стеллаж слева. Но лестница скрипит, а освещение там... непредсказуемое. Я провожу вас.

Он не спрашивал. Он утверждал. И я пошла за ним — сама не понимая почему.

***

Лестница действительно скрипела. Каждая ступень стонала под нашими шагами, словно жалуясь на вторжение. Даниил шёл впереди, держа керосиновую лампу — электричество здесь почему-то не работало.

«Это безумие», — думала я. — «Я иду в темноту с незнакомцем, который, кажется, читает мои мысли».

— Не читаю, — он обернулся через плечо. — Слышу. Это разные вещи.

— Как?

— Не знаю. Всегда так было. С детства. — Он остановился на площадке между этажами. Свет лампы плясал на его лице, превращая черты в игру теней. — Но ваши мысли... они громче, чем у других. Яснее. Как будто вы кричите, хотя молчите.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

— И что я сейчас думаю?

Он наклонился ближе. От него пахло книгами, дождём и чем-то горьковатым — миндалём или старым деревом.

— Вы думаете, что должны испугаться. Но не пугаетесь. Вы думаете, что я опасен. Но вам... нравится опасность.

Его голос упал до шёпота. Я чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, близкое.

— И вы думаете о том, каково это — когда я...

— Хватит!

Я отступила. Спина упёрлась в перила. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди.

Он выпрямился. В его глазах что-то погасло — или спряталось глубже.

— Простите. Я зашёл слишком далеко. Это... это случается, когда мысли такие... яркие.

***

Третий этаж встретил нас запахом старой бумаги и чего-то сладкого — увядших цветов, которые кто-то забыл между страницами много лет назад. Даниил повёл меня между стеллажами, и я заметила, как его пальцы касаются книжных корешков — нежно, почти интимно, словно он приветствовал старых друзей.

— Вот.

Он вытащил толстый том в потрёпанном переплёте. «Флора полуночных садов. 1847».

— Она ждала вас, — сказал он, и я не поняла, шутит он или нет.

Я потянулась за книгой. Наши пальцы соприкоснулись.

И тогда я услышала — или почувствовала? — его мысли.

«Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я ждал кого-то, кто услышит в ответ».

***

Я выронила книгу. Она упала на пол с глухим стуком.

— Что это было? — мой голос дрожал.

— Вы слышали?

Он смотрел на меня так, словно я была чудом. Словно я была ответом на вопрос, который он задавал всю жизнь.

— Этого не может быть, — я отступила на шаг. — Я не... я нормальная. Я учёный. Я не верю в...

— В телепатию? — он усмехнулся горько. — Я тоже не верил. Пока не понял, что слышу каждого человека в радиусе ста метров. Их страхи. Их желания. Их ложь. Знаете, как это — жить с тысячей чужих голосов в голове?

Он шагнул ко мне. Лампа осталась на полу, и теперь нас окружала почти полная темнота.

— А потом пришли вы. И я услышал тишину. Впервые за пятнадцать лет — тишину. Потому что когда вы рядом... я слышу только вас. Только ваш голос. Ваши мысли.

Он остановился в шаге от меня. Я чувствовала тепло его тела, видела, как блестят его глаза в скудном свете.

— Не знаю, что это значит, — прошептал он. — Но я не хочу, чтобы вы уходили.

***

Я должна была уйти. Любой здравомыслящий человек ушёл бы.

Но здравый смысл молчал. А вместо него говорило что-то другое — что-то древнее, что узнавало его раньше, чем я успела подумать.

— Если ты слышишь мои мысли, — сказала я медленно, — то ты знаешь, чего я хочу.

Его дыхание сбилось.

— Да.

— И ты знаешь, чего я боюсь.

— Да.

— Тогда скажи мне: я должна бояться тебя?

Он молчал долго. Так долго, что я уже решила — он не ответит.

— Не меня, — сказал он наконец. — Меня бояться не нужно. Но того, что случится, если ты останешься... если мы оба узнаем, что это значит — слышать друг друга по-настоящему...

Он не договорил. Вместо этого его рука поднялась к моему лицу — медленно, давая мне время отступить. Я не отступила.

Его пальцы коснулись моей щеки. И я снова услышала его — отчётливо, громко, как крик в пустой комнате:

«Я искал тебя всю жизнь. И теперь, когда нашёл, я не знаю — это спасение или проклятие для нас обоих».

***

Библиотека закрылась час назад. За окнами третьего этажа луна заливала город холодным светом, а мы всё ещё стояли в темноте между стеллажами — два человека, которые только что обнаружили, что границы разума тоньше, чем казалось.

— Приходи завтра, — сказал он, и это было одновременно приглашением и предупреждением.

— А если не приду?

Он улыбнулся — той же улыбкой, от которой мне стало холодно час назад. Только теперь холод был другим. Не страх. Ожидание.

— Придёшь. Ты уже знаешь, что придёшь. И я это слышу.

Он был прав. Я знала.

И когда я вышла из библиотеки в ночь, унося с собой книгу и эхо чужих мыслей в голове, я понимала одно: моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».

А впереди была бездна — тёмная, манящая, полная секретов.

И я собиралась нырнуть в неё с открытыми глазами.

***

Книгу «Флора полуночных садов» я так и не открыла той ночью. Она лежала на моём столе, тяжёлая и молчаливая, пока я смотрела в потолок и слушала — слушала тишину, которая больше не была пустой.

Где-то в городе, в старой библиотеке на окраине, человек с глазами цвета чернил думал обо мне.

И я слышала каждое слово.