Лента контента

**Автор:** Патрик Зюскинд | **Год:** 1985 | **Жанр:** исторический роман, готика, психологический триллер | **Объем:** около 300 страниц

Есть книги, которые берешь в руки с ощущением легкой брезгливости — и не можешь положить. «Парфюмер» Зюскинда именно такой. Немецкий затворник Патрик Зюскинд в 1985 году выпустил роман, который немедленно стал бестселлером и за сорок лет не потерял ни грамма притяжения. Литературная премия за премией. Несколько миллионов читателей. Экранизация, снятая Томом Тыквером. И при всем этом — Зюскинд до сих пор не дает интервью, не появляется на публике и вообще делает вид, что его нет. Отдельный вид мастерства, если вдуматься.

Подзаголовок — «История одного убийцы». Без экивоков.

Жан-Батист Гренуй родился в самом вонючем месте Парижа восемнадцатого века — под прилавком рыбного рынка, среди рыбьих голов и потрохов. Мать его тут же приговорили к смерти; она бросала детей и раньше, предыдущих троих. Гренуй выжил. Это, если вдуматься, уже сигнал от автора: этот человек выживет вопреки всему, потому что он нужен миру для какой-то грязной работы. У него нет собственного запаха — совсем, ноль, пустота там, где у людей должно что-то быть. Зато обоняние — как у собаки с высшим образованием; он чует запахи на расстоянии в километр, чует их слоями, чует то, что другие вообще не воспринимают как запах. Людей он воспринимает исключительно как наборы химических сигналов. И вот в этой разнице между тем, что он чует, и тем, чего в нем нет, — весь роман.

Зюскинд, умница, строит повествование вокруг чувства, которое принято считать самым примитивным. Зрение — благородно. Слух — поэтично. Обоняние? Ну, оно где-то рядом со вкусом, в третьем ряду, рядом со стулом у выхода. Но нет. Автор аккуратно, абзац за абзацем, убеждает читателя, что именно запах — самый глубокий и самый неподкупный из органов чувств; тот, что обходит разум напрямую и бьет прямо в кишки — не метафорически, а вполне буквально. Проверить это несложно: вспомните запах из детства. Вот. Работает быстрее любой фотографии.

И вот этот нюхач идет убивать. Ради красоты, естественно.

Описания запахов в «Парфюмере» — это что-то отдельное, почти физиологически невозможное для текста на бумаге. Зюскинд пишет так, что у читателя начинает щипать в носу. Откройте любую страницу наугад: там будет запах. Всегда. Либо прекрасный до головокружения — свежая кожа, лаванда, утренний воздух над рекой — либо такой, от которого хочется немедленно выйти подышать. Парижские улицы восемнадцатого века у него пахнут как настоящие: навоз, гниль, прогорклый жир, немытые тела в тесных домах. Никаких красивых карет и галантных кавалеров — только вонь, теснота и выживание.

Что здесь работает безусловно — структура. Роман делится на три части, и каждая меняет тональность почти полностью. Первая — пикарескная хроника с черным юмором и отстраненностью документа; читаешь и чувствуешь, что автор держит дистанцию намеренно, как энтомолог над булавкой. Вторая — медленная, почти медитативная: Гренуй уходит в горную пещеру и живет там семь лет, нюхая воздух. Просто нюхает. Семь лет. Это могло быть невыносимо скучно — но Зюскинд ухитряется сделать из этого один из самых тревожных эпизодов во всей книге; что-то в этой пустоте пугает сильнее, чем прямое насилие. Третья часть движется как машина, которую уже не остановить. Читать страшно — и не оторваться.

Мастерство.

Теперь о слабостях — и тут надо говорить честно, без реверансов. Женские персонажи у Зюскинда существуют исключительно как запахи. Буквально. Ни одна из жертв не является человеком в полном смысле слова — они функции, источники аромата, предметы коллекции. Это можно оправдать логикой повествования: мы видим мир носом Гренуя, а для него люди и есть запахи. Но неловкость никуда не девается. Несколько сцен оставляют послевкусие, от которого хочется поскорее избавиться, — не потому что Зюскинд плох, как раз наоборот: он слишком хорош, и именно поэтому некоторые моменты работают как удар под дых, а не просто как «ну, жестковато».

Финал. Он заслуживает отдельного разговора, но без спойлеров тут сложно. Скажу только, что он делится на две части: одна — абсолютно логичная, почти неизбежная, она следует из всего, что было раньше; другая — такая, что откладываешь книгу и сидишь минуту в тишине с выражением человека, которого только что ударили подушкой. Не больно, но неожиданно. Зюскинд уходит в гротеск настолько радикальный, что часть читателей считает финал гениальным, другая — провалом, третья просто пожимает плечами и идет пить чай. Я где-то посередине. Но равнодушным не остался.

Кому читать. Тем, кому нравится, когда литература не боится быть некомфортной. Тем, кто хочет исторический роман без парадных мундиров и барышень с зонтиками. Тем, кто ищет что-то непохожее ни на что другое — потому что «Парфюмер» и правда ни на что не похож; Зюскинд придумал жанр под одну книгу, и в него больше никто не влезает.

Кому не читать. Тем, кому нужен симпатичный главный герой — здесь его нет от слова совсем. Тем, кто тяжело переносит сцены насилия над женщинами — здесь это есть, хотя и без натуралистических подробностей. Тем, кто ждет морали и катарсиса в финале — не получите. Или получите, но в таком виде, что лучше бы не получали.

«Парфюмер» — из тех книг, которые читаешь один раз, помнишь всю жизнь и, возможно, никогда не перечитываешь. Не потому что плохо. Потому что слишком хорошо — и слишком неприятно одновременно. Редкая комбинация: автор собрал ее в одном флаконе и закрыл крышку. Зюскинд мог бы написать еще десяток книг. Не написал. Может, и правильно — «Парфюмер» говорит за него достаточно.

**Оценка: 8 из 10.** Минус балл — за женских персонажей, которых нет как людей. Минус один — за финал, который не для всех. Плюс восемь — за все остальное.

Открываешь первую страницу — и через три абзаца понимаешь, что читаешь биографию будущего убийцы. Спокойно. Без саспенса. Без извинений. Зюскинд пишет про Жана-Батиста Гренуя так же ровно, как можно писать про кузнеца или сапожника: родился, вырос, получил профессию. Просто профессия у него — создавать из убитых девушек идеальный парфюм.

Это «Парфюмер». Патрик Зюскинд, 1985 год. Одна из самых продаваемых немецких книг за всю историю. Больше пятнадцати миллионов экземпляров по всему миру. В 2006-м Том Тыквер — тот самый, что снял «Беги, Лола, беги» — экранизировал её. Весь этот успех — вокруг романа про серийного убийцу восемнадцатого века, которому почему-то сочувствуешь.

Вот и разберёмся — почему.

Париж у Зюскинда пахнет не романтикой. Пахнет рынком: рыбьими потрохами, мочой, гнилью, потом. Первые страницы читаешь с лёгким отвращением — и с восхищением, потому что таких точных описаний запаха вы, скорее всего, раньше не встречали. Зюскинд — немец, а немцы умеют в детали. Он изучил историю парфюмерии восемнадцатого века досконально — технологии гляссажа, мацерации, энфлеража. И это чувствуется: книга пахнет знанием. Извините за каламбур; он сам напрашивался.

Гренуй — главный герой. Родился на рыбном рынке, мать бросила его среди рыбьих голов (ей потом отрубили голову, если что — справедливость по-французски). Рос в ночлежках и мастерских, как существо без прошлого и без будущего. Выжил — непонятно зачем; Зюскинд и сам на это намекает с нехорошим юмором. У него сверхъестественное обоняние: он различает тысячи запахов там, где нормальный человек чувствует один. Но вот беда — сам Гренуй не пахнет ничем. Вообще. Люди инстинктивно его сторонятся, не понимая почему. Собаки при встрече просто уходят — не рычат, не лают. Уходят.

Это детали. Главное — зачем он убивает.

Не из злобы. Не из садизма — во всяком случае, Зюскинд нам этого не показывает. Гренуй убивает девушек, чтобы сохранить их запах. Для него это почти эстетический акт: он художник, ищущий идеальное произведение. Жертвы — материал. Мрамор, из которого вытачивают скульптуру; никто же не жалеет мрамор. И вот здесь Зюскинд делает с читателем нечто неприличное: он выстраивает логику Гренуя так убедительно, что ты её понимаешь. Не принимаешь — именно понимаешь. Следишь за его охотой с чем-то похожим на профессиональный интерес. Потом спохватываешься.

Да. Именно это с тобой произошло.

Сравнения напрашиваются. «Лолита» Набокова — тоже роман от лица человека, которого должен ненавидеть, но читаешь не отрываясь. «Американский психопат» Эллиса — близко по ощущению, хотя там удар в лоб и провокация без полутонов. «Парфюмер» — тоньше. Зюскинд не кричит «вот вам монстр». Он просто рассказывает историю. Ровным голосом. Это страшнее.

Отдельная история — сам Зюскинд. Опубликовал «Парфюмера» в тридцать пять лет, книга взорвала Европу, потом всё остальное. И после этого — почти тишина. Несколько малых форм, одна пьеса. Интервью не даёт принципиально. От публичности прячется с такой последовательностью, что журналисты давно перестали пытаться. Живёт то ли в Баварии, то ли во Франции — точно никто не знает. Интересное решение для человека, написавшего роман о герое, который всю жизнь хотел стать незаметным.

Финал книги — разговор отдельный. Не буду пересказывать. Скажу только: он странный. Гротескный почти до абсурда. Половина читателей говорит — слишком, перебор. Другая половина — что именно финал всё объясняет. Моё мнение: обе половины правы. Гренуй получает то, к чему шёл всю жизнь. И это его уничтожает. Не суд, не закон — пустота внутри победы. Сильная метафора. Работает.

Итак. Читать или нет?

Читать — если вы не боитесь неудобных книг. Если готовы несколько вечеров провести с человеком, которого по всем параметрам должны ненавидеть — и не смочь. Если вам интересно, как выглядит настоящий литературный злодей: не пугало из триллера, а живое существо с внутренней логикой и своей, жуткой, но последовательной красотой.

Не читать — если нужна мораль в финале и справедливость на последней странице. Если ищете что-то светлое. Если детальные описания технологии получения эфирных масел из человеческого тела вас выведут из строя. Это в книге есть — Зюскинд не стесняется. Он вообще ничего не скрывает.

На полку — да. На видное место. Потом можно смотреть на неё и думать: вот книга, после которой что-то изменилось. Не знаешь точно что. Но изменилось точно.