Лента контента

Семь томов из личной библиотеки Агаты Кристи, переданных её внучкой Матиллой Ноулз в фонд музея «Гринвей», были отправлены на исследование в Оксфорд. Все семь содержат карандашные пометки на полях — кресты, подчёркивания, короткие реплики. Датировка пометок по составу чернил и карандашных записей позволила установить, что большинство из них сделаны в период с февраля по декабрь 1926 года.

Этот год стал для Кристи переломным: развод с мужем, смерть матери, творческий кризис. В декабре писательница пропала на одиннадцать дней, вызвав общенациональный переполох. Официальная версия — амнезия вследствие нервного потрясения.

Исследователи обратили внимание на пометки в двух детективных романах других авторов. Кристи подчёркивала фрагменты, описывающие укрытие в гостинице под чужим именем, а рядом писала короткие ремарки: «возможно», «так и есть» и однажды — «это работает».

Особенно значима пометка в книге по криминальной психологии: страница, описывающая механизмы диссоциативной амнезии, содержит восклицательный знак и слово «необходимо» — по всей видимости, это была не случайная запись.

Исследование не утверждает злого умысла. Авторы осторожно формулируют вывод: Кристи, по всей видимости, заранее изучала способы временного исчезновения — не для преступления, а для того, чтобы справиться с невыносимым давлением публичной жизни.

Умберто Эко говорил, что книги нужно читать дважды: первый раз — чтобы понять, второй — чтобы понять, что ты понял в первый раз неправильно. Это красивая сентенция, которую часто цитируют. Теперь, после оцифровки его библиотеки в Миланском университете, стало ясно: сам он перечитывал некоторые книги раз по пять, а то и семь.

Библиотека — пятьдесят тысяч томов. Не метафора, не округление: именно столько. Когда Эко умер в 2016-м, его семья долго решала, что делать с этим колоссом. В итоге — университет, оцифровка, открытый доступ.

Открытый доступ к самим текстам — понятно. Но вот что никто не ожидал: открытый доступ к маргиналиям. Эко писал на полях постоянно. Карандашом, ручкой, иногда — красным фломастером, когда что-то особенно раздражало. В его копии ключевого текста Барта рядом с центральным тезисом стоит просто: «Нет. Нет. Нет». Без объяснений.

В его же публичных лекциях и эссе — Барт упоминается с уважением.

Это один пример из тысяч. Исследователи, которые уже несколько месяцев работают с базой данных маргиналий, говорят об одном и том же: Эко-публичный и Эко-читатель — это два очень разных человека. Публичный был эрудитом, строил системы, любил теоретические конструкции. Читатель — огрызался, сомневался, иногда просто рисовал маленьких человечков с вопросительными знаками над головой.

Особенно интересны его собственные книги. В его копии «Имени розы» — три правки, которые он сделал уже после публикации, и приписка на полях: «Это неточно, но читатель не заметит. Ладно».

Читатель заметил. Теперь.