Лента контента

Двадцать один год без Артура Миллера. Казалось бы, можно выдохнуть — старик с его морализаторством больше не будет тыкать нас носом в наши же грехи. Но нет. Откройте любую газету, включите новости, загляните в соцсети — и вы поймёте, что мы застряли в его пьесах навечно. «Смерть коммивояжёра» 1949 года? Да это же манифест каждого второго менеджера среднего звена, который в три часа ночи листает LinkedIn и думает, где свернул не туда.

Миллер умер 10 февраля 2005 года в возрасте 89 лет, оставив после себя не просто пьесы — а рентгеновские снимки американской души. И знаете что? Эти снимки подходят к любой нации, в любое время. Потому что человеческая глупость, трусость и жажда быть любимым — они универсальны, как рецепт борща.

Давайте начистоту: Вилли Ломан из «Смерти коммивояжёра» — это не трагический герой древнегреческого масштаба. Это ваш сосед по лестничной клетке. Это ваш отец. Это, возможно, вы сами через двадцать лет. Человек, который всю жизнь продавал — товары, идеи, себя самого — и в конце понял, что главную сделку так и не закрыл. Не заработал любовь собственных сыновей. Миллер написал эту пьесу за шесть недель, в маленьком сарае в Коннектикуте. Шесть недель — и готов приговор целой цивилизации.

«Суровое испытание» — или «Тигель», как её иногда называют — это вообще отдельный разговор. Формально пьеса о салемских ведьмах XVII века. Реально — о маккартизме и охоте на «красных» в Америке 1950-х. А по факту — о любой эпохе, когда толпа решает, что знает, кто виноват. Твиттер-линчевания? Cancel culture? Миллер описал это в 1953 году, когда Цукерберг ещё не родился. Люди обожают находить ведьм. Это проще, чем признать, что проблема — в них самих.

Сам Миллер, кстати, попал под раздачу маккартистов. В 1956 году его вызвали в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности и потребовали сдать имена коммунистов. Он отказался. Его приговорили за неуважение к Конгрессу. Приговор потом отменили, но факт остаётся фактом: человек, написавший о моральной трусости, сам оказался смелее большинства.

«Все мои сыновья» — дебютный хит Миллера на Бродвее — бьёт ещё больнее. История фабриканта, который поставлял бракованные детали для военных самолётов и стал причиной гибели пилотов. Включая, как выясняется, собственного сына. Написано в 1947-м, а читается как заголовок из сегодняшней ленты новостей. Корпоративная жадность? Проверьте. Ответственность бизнеса перед обществом? Проверьте. Отцы, которые разрушают жизни детей ради прибыли? Да это вообще классика жанра.

Миллер женился на Мэрилин Монро в 1956 году. Интеллектуал из Бруклина и секс-символ Америки — это была пара, которую не мог придумать даже Голливуд. Брак продлился пять лет и закончился разводом. Говорят, Миллер написал для неё роль в «Неприкаянных» — последнем завершённом фильме Монро. Она играла женщину, которая не может найти своё место в мире мужчин. Жизнь и искусство переплелись так тесно, что уже не разберёшь, где кончается одно и начинается другое.

Почему Миллер до сих пор актуален? Потому что он писал не о политике, не об экономике, не о социальных проблемах — хотя всё это есть в его пьесах. Он писал о вещах, которые мы предпочитаем не замечать в себе. О том, как легко оправдать любую подлость, если назвать её «заботой о семье». О том, как страх быть непринятым превращает нормальных людей в доносчиков. О том, что американская мечта — красивая обёртка, под которой часто обнаруживается пустота.

Сегодня его пьесы ставят по всему миру. «Смерть коммивояжёра» была переведена на китайский и идёт в Пекине с неизменным успехом. Оказывается, китайский средний класс тоже понимает, каково это — гнаться за успехом и внезапно осознать, что финишная лента всё время отодвигается. «Суровое испытание» регулярно возвращается на сцену всякий раз, когда в обществе начинается очередная охота на ведьм. То есть примерно каждые полтора года.

Миллер однажды сказал: «Трагедия — это последствие полного вовлечения человека в свою судьбу». Звучит как цитата с мотивационного плаката, но подождите. Он имел в виду, что настоящая трагедия случается не с теми, кому всё равно. Она случается с теми, кто пытался, верил, действовал — и всё равно проиграл. Вилли Ломан не злодей. Он просто человек, который очень хотел быть хорошим отцом и успешным продавцом. И не смог ни тем, ни другим.

В эпоху, когда каждый второй в Instagram строит личный бренд и продаёт себя как товар, «Смерть коммивояжёра» звучит пророчески. Мы все немного Вилли Ломаны — только с лучшими фильтрами для фотографий. И когда ночью, в тишине, мы спрашиваем себя, действительно ли нас любят или просто лайкают — это Миллер шепчет нам на ухо из 1949 года.

Двадцать один год без него. Но его голос никуда не делся. Он звучит каждый раз, когда мы делаем выбор между правдой и удобством, между совестью и карьерой, между тем, кто мы есть, и тем, кем притворяемся. Артур Миллер не давал ответов. Он задавал вопросы, от которых хочется отвернуться. И именно поэтому мы будем возвращаться к нему снова и снова — пока не научимся смотреть в зеркало без страха.