Лента контента

Книга, исписанная мертвым человеком. Образно и буквально. В архиве Российской национальной библиотеки в подвале нашли экземпляр «Евгения Онегина» с сумасшедшим количеством маргиналий. Автор маргиналий — легендарный критик Владимир Веретельников, умерший в 1923 году при неясных обстоятельствах.

Веретельников читал Пушкина в конце жизни. Судя по датам, в течение нескольких месяцев перед смертью. На полях он писал не академические замечания. Он писал исповедь. О том, что литература его спасла и убила одновременно. Что он прочитал в Пушкине всю свою жизнь, и эта жизнь оказалась ошибкой.

На странице 127 он написал: «Я понимаю Онегина лучше, чем Пушкин себя». На странице 234: «Он беспокоил себя самого. Я тоже». Последняя запись датирована 12 января 1923 года. Через три дня Веретельников был найден мертвым в своей квартире. Считалось инсультом. Но на полях Пушкина некоторые его строки выглядят как прощальное письмо.

Издательство решило издать это как отдельное произведение — текст Пушкина, но с маргиналиями Веретельникова напечатанными сбоку. Критик говорит с поэтом через столетие. Читатель видит двух мертвых людей, беседующих друг с другом в пределах одной страницы.

Литературоведы называют это «самым мрачным диалогом в истории русской литературы». Но люди читают и не могут оторваться. Маргиналии становятся важнее самого текста. Читатель забывает о Пушкине и следит за медленным падением критика, впадающего в депрессию через заметки на полях.

Страница 243. В каждом экземпляре одна и та же опечатка. В издании первого тиража 1984 года. Во втором тираже 1991 года. В переизданиях 2000-х. Всегда одна и та же ошибка. Никто не заметил.

Слово должно быть «вечность». Напечатано как «вечьность». Дефект набора, классический пример того, как типографская ошибка рождается один раз и затем кочует в каждое переиздание, как привидение. Типографы копируют с предыдущего издания. Ошибка остается.

Библиотекарь нашел это при сканировании. Алгоритм проверки орфографии засветил красным. Библиотекарь прошелся по архиву, проверил все издания. Везде одна и та же опечатка. Сорок лет. Миллионы читателей.

Интересный вопрос: если никто не пожаловался, может быть, никто не читал эту страницу? Или люди читали, но в контексте произведения ошибка не мешала, мозг исправлял ее на ходу? Психолингвисты говорят, что мозг способен пропустить такие мелкие баги, если текст достаточно увлекательный.

Издательство решило переиздать книгу с исправлением. Но тут возник другой вопрос: а может быть, это ошибка в самом оригинале рукописи автора, и издательство много раз ее честно воспроизводило? Никто так и не узнал. Автор давно мертв. Рукопись потеряна. Остается только спорить: опечатка это или авторское намерение, зашифрованное в одном неправильном слове?