Лента контента

Вот как это работает в норме: переводчик переводит, редактор редактирует, книга выходит. Читатель не сравнивает с оригиналом — зачем, он же не знает немецкого. Доверяет.

Так длилось тридцать лет.

Немецкий архивист Михаэль Грюневальд начал сравнивать тексты Кафки с их русскими переводами в 2023-м — как академическое упражнение, без задней мысли. К 2025-му у него на руках оказалось кое-что неудобное. В переводах одного переводчика — работавшего с 1960-х по 1990-е, чьё имя в исследовании не раскрывается, хотя в профессиональной среде уже называют вслух — обнаружились систематические отклонения. Не ошибки. Именно отклонения. Намеренные.

Там, где у Кафки персонаж переживает что-то близкое к ужасу, в русском варианте он «немного беспокоился». Там, где герой говорит что-то абсурдное и страшное — в переводе это звучит почти разумно. Острота убрана. Жуть сглажена. Кафка — немного не тот.

Грюневальд насчитал больше двухсот таких случаев в трёх книгах.

Один из бывших редакторов, пожелавший остаться анонимным, сказал: «Это другая эпоха. Кафка и без купюр был рискованным автором. Что переводчик добавлял от себя, а что требовала редактура — теперь не разобрать». Может, и так.

Только несколько поколений читали другого Кафку. Чуть менее страшного. Чуть более приемлемого.