Лента контента

Четырнадцать откликов за час.

Это просто невозможно.

Настя знала это хорошо — три года в продажах вбивают в голову один-единственный закон: если предложение звучит слишком сладко, где-то прячется гвоздь. Она снова прочла то, что выложила в резюме: «менеджер по продажам, три года опыта, согласна переехать — нет стоп, только удалёнка — тоже нет, зарплата от девяносто». Ничего необычного. Ничего такого, что цепляет взгляд.

Тринадцать откликов выглядели обычно. «Ромашка-Трейд». ООО какая-то там «Перспектива». Ещё одна контора с логотипом, который был похож — вот беда — на пиксельный гриб, если вглядываться. Листала Настя их как-то рассеянно, не утруждая себя чтением; завтра, думала, всё равно разберусь, мне и завтра подойдёт.

А потом четырнадцатый.

Поле с названием компании — не пусто, нет; там было тире. Обычное, кажется, нет — специальное, из Unicode-а видно, кто-то нарочно его туда загнал. Адрес офиса: «вы же знаете где». Зарплата: «вы же знаете сколько». Что касается описания вакансии, там было три слова, которые подействовали как ледяная вода: «Настя, как вы хотели».

Смех. Её смех был коротким, одна фыркала она на диван. Спам, что ещё; баг в системе; hh.ru пропускал и покойнее дела. Закрыла приложение. Телефон туда же, на подушки, поднялась, пошла макароны готовить, колонку зажгла, GONE.Fludd включила, трек какой-то, называется МАМБЛ, от него голова отключается на что-то очень простое и очень приятное — и можно не думать про эти вакансии совсем.

На отклик не кликала.

Важно помнить: не кликала.

Утро пришло в 7:40 — та самая золотая середина, потому что в 7:30 встаёшь как зомби, а в 8:00 уже не встанешь вообще, так что 7:40 — это точка равновесия. Двадцать три уведомления, из них двадцать два — «Пятёрочка», какой-то «Озон», подписка на йогу, которую оформила в январе и благополучно забыла отменить к концу месяца. Двадцать третье — с самого hh.ru.

«Настя, мы ждём вас. Вы помните, где стол? Кружка — синяя, как вы любите.»

Прочитала дважды. Потом в третий раз, медленно, шевеля губами, как в школе на уроках физики, когда условие задачи просто не проникало в голову. Синяя кружка. Да, синие она любила — и каждое утро из одной пила, с трещиной на ручке, куплена в «Ашане» два года назад, может, полтора. Но ничего этого в резюме нет. Вообще ничего.

Совпадение.

Убедила себя за четыре минуты. Синий цвет — популярный очень; наверное, половина людей его любит. Это же не мистика, а обычная статистика. Даже посмеялась Настя потом — нервно, одним вдохом-выдохом, но смех был.

Днём пришло второе сообщение.

«В офисном шкафу уже висит ваш пиджак. Размер подходит правильно. Мы проверили.»

Вот здесь смешков не вышло. Размер она не писала нигде — ни на hh.ru, ни в профилях в соцсетях, ни в тех скучных анкетах, что заполняла в «Магнит Косметик» из-за скидочной карточки. Сорок четвёртый. Она была сорок четвёртого размера, об этом знали мама, подруга Лена и, может быть — если очень повезёт — та продавщица в Zara на «Авиапарке», что в октябре подбирала ей блузку.

Открыла hh.ru. Нажала удалить. Нажала ещё раз. Письмо пришло: мол, резюме удалено. Выдохнула Настя — и сразу поняла, что выдохла зря.

Вечер, 21:47, хотя потом проверяла это время раз пять, на разных устройствах, зачем — непонятно, будто точность что-то меняет — SMS пришла. Не push из приложения, а настоящая SMS, как в 2014-м году. Номер был — одни семёрки подряд: +7 777 777 77 77.

«Удаление не принято. Завтра в девять. Ваш первый день.»

Позвонила Настя на этот номер. Гудки — длинные, ровные, как в старом домашнем телефоне, куда уже никто не звонит. Никто не брал. Попробовала ещё. На четвёртый раз гудки стали другие, короче, чаще, как будто кто-то там дышал в ритм этим звукам. Трубку бросила.

В поддержку hh.ru написала. Скриншоты. Описание. Как надо. Автомат: ответим в сутки. Стала ждать.

Ночь — со светом включённым, что, конечно, глупо, свет же ничего не спасает, абсолютно ничего, но когда он горит, себя обмануть проще, будто всё в норме. Наушники — МАМБЛ на повтор, бит бьёт в виски, слова размазываются в кашу, а Настя думает: вот так люди и сходят с ума; вот так, под рэп, в однушке в Люблино, с синей кружкой на столе.

Кружка стояла на столе.

Синяя.

С трещиной.

Что если кто-то видел? Через окно подглядывал? Через какую-то камеру? Подошла к ноутбуку — веб-камера в пластыре ещё с корона-времён. Пластырь на месте. Телефон перевернула камерой вниз, закутала полотенцем и сама не знает, зачем это сделала. Как будто полотенце поможет, когда человек уже знает размер твоей одежды.

В 02:10 ещё одна SMS.

«Не бойтесь, Настя. В офисе есть кухня. Есть чай, кофе. Печенье овсяное — вы же шоколад не любите?»

Шоколад она правда не любила — от него изжога, ещё с университета, неизбежно.

Телефон — в стену. Размах, бросок, хруст. Экран треснул, но светился дальше, со стола, сквозь осколки защитного стекла, светился как глаз, что отказывается закрываться. Завернулась в одеяло. Не спала. За стеной сосед Дима — или Дмитрий, точно не знала — смотрел что-то там, телевизор бубнил, посуда звякала. Звуки. Обычные. Живые. Нормальные.

В шесть она уже собирала сумку.

Не на работу — к маме, в Тулу, на поезде, девять утра, билет — восемьсот девяносто рублей, и готово. Оделась. Вышла в подъезд. На площадке у двери лежал пакет.

Белый, ничего на нём не написано.

Внутри пиджак. Сорок четвёртый. Серый, приталенный, подкладка в полоску тонкую. На кармане внутри — бирка, пришита вручную, чёрными нитками, стежки крупные, как в школе на уроках труда шьют дети. Одно слово на ней:

«НАСТЯ»

Стояла в подъезде, держала этот пиджак на вытянутых руках, как держат мёртвого кота чужого — с отвращением, со страхом, не зная, куда его деть. Свет мигнул. Или она просто сама моргнула — разницы нет.

Пиджак пах. Не парфюмом, не порошком. Он — офисом пах. Кондиционером, пластиком, бумагой из принтера, кофе из автомата в углу какого-то коридора. Пахло так, будто в нём уже сидели часами за столом, каждый день, годы подряд.

Уронила пиджак, побежала вниз — не лифт, по лестнице, пересчитывая ступеньки подошвами, девять этажей за полторы минуты, вкус железа во рту. Выскочила во двор. Февраль, минус одиннадцать, в кофте без куртки; куртка в подъезде, на вешалке, рядом с пакетом, и забирать её Настя не собиралась.

У подъезда машина.

Чёрная. Не какой-то известный бренд, просто чёрная, и Настя потом вообще ничего не помнила — ни марку, ни номер, кроме того, что двигатель работал тихо, как холодильник за стеной, знаешь о нём, но не думаешь.

Задняя дверь открыта.

Папка на сиденье. Картонная, с завязками, как в поликлинике. На ней — «Адаптационный план. День первый. Настасья Игоревна Волкова».

Отчество. Фамилия. На hh.ru она была просто «Настя В.» — без отчества, без имени полного, без фамилии в открытом доступе.

Побежала Настя — но не к машине, от неё, через двор, мимо детской площадки с ледяной горкой, мимо контейнеров, к остановке, неважно куда; в голове кружилось: участковый, заявление, мама, Тула, поезд, забыть всё, забыть, забыть.

На остановке стоял мужчина в сером пиджаке. Сорок четвёртый — она определяла размеры на глаз после трёх лет в магазинах одежды, до менеджмента. Улыбался он.

— Настя, — сказал. Голос обычный. Даже приятный, такой голос, что подойдёт в рекламу банковских вкладов. — Вы опаздываете. Ведь мы писали — девять утра.

Хотела бежать, но ноги — они стали не ватные, хуже; пластиковые, как манекен в витрине, ничего не чувствующие, ни за что не отвечающие.

— Кто вы? — спросила, и голос сел. — Какая это вообще компания? Что вам от меня нужно?

Визитка. Белая, пусто — ни названия, ни номера, ни почты. Напечатано:

«—»

Тире. Типографское. То самое.

— Автобус через три минуты, — сказал мужчина. — Я провожу.

...

Нашли Настю через одиннадцать дней. Точнее — она сама пришла. В отделение полиции на Марьинском, 14:20, в сером пиджаке сорок четвёртого размера, с синей кружкой в руке, без трещины — новой.

На вопрос где была ответила: на работе.

На вопрос где точно — назвала адрес. Полицейские проверили. По адресу — пустырь. Забор бетонный, за ним — фундамент от дома, что снесли, арматура, кирпич битый. Вмятины на бетоне, прямоугольные, ровные, как от ножек столов. Много столов. Ряд за рядом.

Вернулась Настя домой. Все аккаунты удалила — hh.ru, соцсети, всё. Номер сменила. Замок. Неделю не выходила.

На восьмой день письмо. Бумажное, в почтовый ящик. Без адреса, без марки — значит, кто-то лично положил.

Лист белый, A4.

«Уважаемая Настасья Игоревна!

Ваш испытательный срок завершён. Вы приняты на постоянную основу.

Ждём завтра в девять.

Кружку можете забрать домой. Она вам.»

Подпись — тире.

Настя стоит у окна. В руках синяя кружка, новая, без трещины, тёплая, хотя она ничего в неё не наливала. За окном — февраль, фонари, двор. Внизу, у подъезда, стоит машина, чёрная.

Дверь открыта.

В наушниках МАМБЛ. Бит отсчитывает секунды до девяти утра. Не знает Настя, пойдёт ли. Но кружку — кружку почему-то не выбрасывает.

Синяя. Тёплая. Её.