Лента контента

Уильям Прэтт поступил на службу в Мидлендскую железную дорогу в 1849 году двадцати двух лет от роду. За сорок лет службы он дослужился до старшего кондуктора и вышел на пенсию в 1891-м. Параллельно с этим он вёл дневник — не личный, а читательский: каждая прочитанная книга получала короткую запись с датой, названием, автором и несколькими строками впечатлений.

Дневник, занимающий четыре тетради общим объёмом около восьмисот страниц, хранится в Национальном железнодорожном музее Йорка с 1963 года, куда он попал вместе с прочими бумагами семьи Прэтт. До недавнего времени он был каталогизирован как «бытовые документы» и практически не привлекал исследовательского внимания.

Историк литературы Кэтрин Бёрн из Лидского университета занялась изучением дневника в рамках проекта по читательским практикам рабочего класса викторианской Британии. По её подсчётам, за сорок лет Прэтт прочёл 3 241 книгу — примерно восемьдесят в год, или полторы в неделю.

Среди прочитанного — практически весь Диккенс с повторными прочтениями, Джордж Элиот, Уилки Коллинз, а также большое количество железнодорожных расписаний и технических справочников, которые Прэтт читал с тем же прилежанием, что и романы. Его отзывы сухи и точны: «Хорошая книга. Персонажи ясны» или «Не дочитал. Скучно».

Одна запись выбивается из общего ряда. В феврале 1871 года Прэтт прочёл книгу, автора и названия которой не указал — просто оставил прочерк. Отзыв: «Не знаю, как описать. Буду думать». Следующая запись появляется через два месяца.

Кэтрин Бёрн готовит полную публикацию дневника с комментариями.

«Следы читателя» — так называется книжный магазин на улице Пилес в Вильнюсе, и принцип у него один: здесь не продают чистые книги. Совсем.

Вся витрина — букинистика с пометками. Книги, в которых подчёркнуто. Книги, в которых спорят с автором на полях. Книги с телефонными номерами, датами, засохшими цветами между страниц. Книги, где кто-то написал «неправда!» красным фломастером поперёк целой страницы. Книги, где кто-то просто нарисовал кошку.

Хозяйка магазина, Аудра Жукаускайте, открыла его четыре года назад. Раньше работала в университетской библиотеке и насмотрелась на читателей, которые оставляют в книгах всё что угодно — от философских рассуждений до списков продуктов.

— Люди думают, что пометки портят книгу, — говорит она. — Они ошибаются. Пометки — это второй роман внутри первого.

Покупатели приходят не столько за книгой, сколько за предыдущим читателем. Это превратилось в своеобразный ритуал: листать, читать чужие реакции, угадывать человека. Некоторые пишут в пометки ответы — и возвращают книгу в магазин.

Аудра говорит, что несколько таких книг уже прошли через десятки рук. Один экземпляр «Сиддхартха» — того самого Гессе — побывал у тридцати четырёх человек. На форзаце — список имён. Последний написал: «Дальше некуда. Отдаю обратно».

Магазин не принимает книги без пометок. Исключений нет.

— Даже для Толстого? — спросили её однажды.

— Тем более для Толстого, — ответила она.