Лента контента

Эмили Дикинсон опубликовала при жизни только десять стихотворений. Десять — из почти тысячи восьмисот. Остальные выходили посмертно, в изданиях, которые составляли другие люди, с другими принципами группировки.

Профессор Рут Кейн из Амхерстского колледжа — того самого, где Дикинсон жила и почти не выходила из дому — шесть лет разбирала авторские тетради-фасцикулы, в которые поэтесса переплетала стихи сама. Их сорок. Ни одна не подписана, ни одна не получила от Дикинсон никакого комментария вслух.

Но вот что нашла Кейн: если читать фасцикулы в хронологическом порядке, опираясь на датировку чернил и бумаги, — и не разбивать стихи по темам, как делают все составители — то возникает нарратив. Не метафорически «нарратив». Буквально история: с персонажами, с развитием отношений, с кризисом и чем-то, что напоминает катарсис в финале.

Главный персонаж — женщина, которую сама Дикинсон называет в разных стихах по-разному. Есть предполагаемый адресат — мужчина, судя по всему реальный, личность которого исследователи давно обсуждают. Есть потеря. Смерть. Воссоединение — но после смерти, в каком-то пространстве, которое у Дикинсон описано с поразительно конкретными деталями.

«Я не утверждаю, что это роман, — говорит Кейн. — Но это работает как роман. И это не случайность».

Книга Кейн выходит в марте. Среди специалистов уже идут дискуссии — часть считает, что она притягивает смыслы за уши; часть говорит, что это самое важное, что случалось в дикинсоноведении за двадцать лет. Как обычно — правда, вероятно, где-то посередине. Или нет. Надо читать.