Уильям Берроуз: человек, который расстрелял литературу и собрал её заново
Сто двенадцать лет назад в приличной семье из Сент-Луиса родился мальчик, которому суждено было стать самым неудобным писателем XX века. Его дедушка изобрёл арифмометр и заработал миллионы, а внук прокутил наследство на героин и написал книгу, которую двадцать лет не могли опубликовать ни в одной стране мира. Знакомьтесь — Уильям Сьюард Берроуз, крёстный отец контркультуры, человек, случайно застреливший собственную жену и превративший этот кошмар в топливо для литературной революции.
Давайте начистоту: Берроуз — не тот автор, которого порекомендуешь маме на день рождения. Его «Голый завтрак» — это литературный эквивалент прыжка в кислотную ванну. Галлюцинаторный поток сознания наркомана, в котором гигантские сороконожки совокупляются с говорящими задницами, а реальность плавится, как часы Дали на солнцепёке. Когда книгу наконец опубликовали в 1959 году, её тут же запретили в Бостоне за непристойность. Судебный процесс длился годы и закончился победой Берроуза — суд постановил, что это всё-таки литература, а не порнография. Хотя, положа руку на сердце, грань там тоньше бритвенного лезвия.
Но откуда вообще взялся этот литературный террорист? Биография Берроуза читается как сценарий фильма, который никогда не снимут, потому что никто не поверит. Гарвардское образование. Работа детективом и дезинсектором. Пятнадцать лет героиновой зависимости. Бегство от американского правосудия в Мексику. И там — трагедия, которая определила всю его дальнейшую жизнь. В сентябре 1951 года пьяный Берроуз решил сыграть в Вильгельма Телля и выстрелил в стакан на голове своей жены Джоан. Промахнулся. Пуля попала ей в голову.
Мексиканский суд признал это несчастным случаем, Берроуз отделался условным сроком и сбежал в Танжер. Но вот что интересно: сам писатель позже говорил, что именно убийство Джоан сделало его писателем. «Я был бы вынужден стать писателем, чтобы избежать полного разрушения», — признавался он. Литература стала его экзорцизмом, способом выблевать демонов, которые поселились в нём той ночью.
В Танжере Берроуз и создал «Голый завтрак» — вернее, груду разрозненных текстов, которые его друзья Аллен Гинзберг и Джек Керуак буквально собрали с пола и помогли скомпоновать в книгу. Берроуз писал на чём попало, страницы валялись по всей комнате, покрытые следами от окурков и кофейных чашек. Это был не творческий процесс — это была детоксикация на бумаге.
А потом Берроуз изобрёл технику «нарезок» — cut-up. Звучит просто: берёшь текст, режешь на куски, перемешиваешь, склеиваешь в новом порядке. Получается бред? Возможно. Но Берроуз видел в этом способ взломать реальность. Он верил, что язык — это вирус, что слова программируют наше сознание, и единственный способ освободиться — разрушить линейную структуру текста. «Мягкая машина», «Билет, который лопнул», «Нова Экспресс» — вся его трилогия написана этим методом. Читать это — всё равно что пытаться собрать пазл во время землетрясения.
Влияние Берроуза на культуру невозможно переоценить, хотя многие пытаются его игнорировать. Дэвид Боуи использовал технику нарезок для написания текстов. Курт Кобейн называл «Голый завтрак» любимой книгой. Группа Steely Dan взяла название из романа Берроуза — там так называется паровой дилдо. Джей Джи Баллард, Уильям Гибсон, весь киберпанк — все они вышли из берроузовской шинели, насквозь пропахшей морфием.
Есть соблазн романтизировать наркотическую одиссею Берроуза, но давайте без розовых очков. Его первая книга «Джанки» (1953) — это безжалостный, почти документальный отчёт о жизни героинового торчка. Никакого гламура, никакой поэтизации. Холодный, отстранённый голос человека, который описывает собственное падение как энтомолог описывает насекомое. Это антиреклама наркотиков, написанная изнутри ада.
Берроуз дожил до восьмидесяти трёх лет — невероятно для человека с его образом жизни. Умер в 1997 году от сердечного приступа в Канзасе, окружённый кошками и картинами, которые он создавал, стреляя из дробовика по банкам с краской. До последних дней он оставался живым парадоксом: джентльмен в костюме-тройке с манерами профессора и душой анархиста.
Что остаётся от Берроуза сегодня, кроме полки запылённых книг? Он научил литературу не бояться. Не бояться быть уродливой, непонятной, отталкивающей. Он доказал, что текст может быть оружием, наркотиком, вирусом — чем угодно, кроме скучного. Его методы давно растащили по модным арт-школам, его провокации стали мейнстримом, его демоны превратились в музейные экспонаты. Но откройте «Голый завтрак» сегодня — и он всё ещё кусается. Спустя шестьдесят пять лет эта книга остаётся пощёчиной хорошему вкусу. А это, согласитесь, дорогого стоит.
Загрузка комментариев...