Лента контента

Началось всё с одной статистической аномалии, которую алгоритм выдал как возможный баг.

Профессор Дмитрий Рощин из Казанского федерального университета занимался совершенно другим: анализировал стиль медицинских записей русских врачей XIX века для диссертации своей аспирантки. Почти случайно запустил тот же алгоритм на оцифрованных рукописях Чехова из Российского государственного архива. И застыл.

В семи рассказах — «Дама с собачкой», «Палата № 6», «Ионыч», «Человек в футляре» и ещё трёх — последние два-три абзаца статистически не совпадают с остальным текстом. Словарные частоты, длина предложений, синтаксические конструкции — всё чуть иное. Не кардинально. Но заметно.

«Как если бы другая рука...» — начал было Рощин в разговоре с журналистом, потом осёкся. Неточная метафора, говорит. Ладно.

Гипотеза простая и неприятная: редакторы журнала «Русская мысль» и газеты «Новое время» переписывали финалы — возможно, без согласования с Чеховым. Жалобы автора на редакторское вмешательство в письмах к Суворину известны давно, но литературоведы всегда считали их преувеличением. Обычные авторские обиды. Теперь, может, и нет.

Статья опубликована в «Вопросах литературы». Реакция — громкая. Часть чеховедов называет методологию «сырой и несостоятельной»; метод якобы не учитывает естественную вариативность авторского стиля. Московский литературный журнал провёл круглый стол, который, по слухам, завершился хлопаньем дверью — чьей именно, никто не уточняет.

Рощин не спорит. Говорит только: он запустил алгоритм. Что нашёл — то нашёл.

Если гипотеза хоть частично подтвердится, под вопросом окажутся именно те концовки, которые декларируются каноническими — финальные строки «Дамы с собачкой», цитируемые в учебниках по всему миру. Написаны ли они Чеховым? Пока — открытый вопрос.