Лента контента

Часть первая. Находка

Москва, 1892 год.

Молодой историк Алексей Николаевич Вершинин, занимавшийся изучением быта русского дворянства конца XVIII века, получил приглашение от вдовы известного коллекционера — разобрать архив её покойного мужа. Среди пыльных бумаг, пожелтевших документов и забытых рукописей он обнаружил небольшую шкатулку красного дерева с бронзовыми застёжками.

Внутри лежали письма — десятка два, написанных на плотной бумаге выцветшими чернилами. Почерк был изящный, дворянский, но буквы дрожали, словно писавший не владел своей рукой.

Первое же письмо заставило Алексея Николаевича вздрогнуть. Оно было адресовано «Лизе» и начиналось словами: «Душа моя, ангел мой погибший, я пишу тебе, зная, что ты никогда не прочтёшь этих строк...»

Мог ли это быть тот самый Эраст, о котором писал Карамзин в своей знаменитой повести? Вершинин знал, что «Бедная Лиза» была основана на реальной истории. Неужели он нашёл подлинные документы той трагедии?

Часть вторая. Письма Эраста

Письмо первое. Октябрь 1792 года.

«Лиза, Лиза! Сегодня ровно год, как тебя нет. Год, как я живу с этим камнем на сердце, с этой раной, которая не заживает и никогда не заживёт.

Я женился, как ты знаешь. Женился на той вдове, которую не люблю и никогда не любил. Её деньги спасли меня от долговой тюрьмы, от позора — но что такое позор перед людьми в сравнении с тем, что я сделал тебе?

Они говорят, что ты бросилась в пруд. Что твоя мать умерла от горя через несколько дней. Что вас похоронили рядом, на берегу того самого пруда, где мы когда-то были так счастливы.

Я не был на твоей могиле. Я не смею. Я боюсь, что земля разверзнется и поглотит меня, как она поглотила тебя.»

Письмо пятое. Весна 1793 года.

«Жена моя заметила, что я изменился. Она думает, что я болен, зовёт докторов, даёт мне какие-то порошки. Бедная женщина! Она не знает, что меня нельзя вылечить, потому что моя болезнь — в душе, а не в теле.

Вчера я проезжал мимо Симонова монастыря. Сердце моё сжалось. Там, совсем близко, место, где мы встречались, где ты продавала мне ландыши, где я впервые взял тебя за руку...

Я остановил карету и хотел выйти, но не смог. Ноги не слушались меня. Кучер смотрел на меня с недоумением, а я сидел и плакал, как ребёнок.»

Письмо двенадцатое. Осень 1795 года.

«Сегодня я наконец решился. Я пошёл к твоей могиле.

Это простой холмик, поросший травой, с деревянным крестом, почерневшим от времени. Рядом — такой же холмик, могила твоей матери.

Я стоял там до темноты. Я говорил с тобой — вслух, не стыдясь своих слов. Я просил прощения, хотя знал, что не заслуживаю его. Я обещал, что буду приходить сюда каждый год, до конца моих дней.

И когда я уходил, мне показалось... Нет, я не верю в призраков. Но мне показалось, что я слышу твой голос, тихий, как шелест листьев: «Я простила тебя давно, Эраст. Прости себя сам».»

Часть третья. Последнее письмо

Письмо двадцатое. Декабрь 1803 года.

«Лиза, это моё последнее письмо к тебе. Доктора говорят, что мне осталось недолго. Чахотка, которая унесла стольких в нашем роду, добралась наконец и до меня.

Я не жалею о смерти. Я устал нести эту ношу, устал просыпаться каждое утро с мыслью о тебе, устал видеть твоё лицо в каждой девушке с голубыми глазами.

Жена моя умерла три года назад. Детей у нас не было. Я остался один — и это справедливо. Тот, кто причинил столько горя, не заслуживает семьи, не заслуживает продолжения.

Но знаешь что, Лиза? Я благодарен судьбе за то, что ты была в моей жизни. Пусть недолго, пусть я сам разрушил наше счастье — но эти несколько месяцев, когда мы любили друг друга, были единственным настоящим, что случилось со мной.

Всё остальное — балы, карты, служба, женитьба — всё это было суетой, пустотой, обманом. Только ты была правдой. Только с тобой я был самим собой.

Я распорядился, чтобы после моей смерти эти письма сохранили. Может быть, когда-нибудь их найдёт человек, который поймёт. Который извлечёт урок из моей истории.

А урок простой: не предавайте тех, кто вас любит. Не меняйте любовь на деньги, верность на выгоду. Потому что деньги кончаются, а память о предательстве остаётся навсегда.

Прощай, Лиза. Прости меня. Я скоро увижу тебя — если Господь в милости своей позволит мне предстать перед тобой там, где нет ни богатых, ни бедных, ни господ, ни крестьянок. Только души, любящие друг друга.

Твой навеки — Эраст.»

Эпилог

Алексей Николаевич Вершинин опубликовал найденные письма в 1894 году, с обширными комментариями и исследованием. Публикация вызвала большой интерес — одни считали письма подлинными, другие — искусной подделкой.

Сам Вершинин до конца жизни верил в их подлинность. «Такую боль нельзя подделать, — писал он в предисловии. — Эти письма — исповедь человека, который разрушил своё счастье и провёл остаток жизни в бесплодном раскаянии. Пусть они послужат предостережением для тех, кто думает, что можно предать любовь и остаться безнаказанным».

Пруд у Симонова монастыря давно высох. Могилы Лизы и её матери затерялись среди городских построек. Но история их любви и гибели, рассказанная Карамзиным, а теперь дополненная письмами Эраста, продолжает жить — напоминанием о том, как хрупко человеческое сердце и как страшна цена предательства.