После закрытия планетарий пахнет не космосом, а пылью, теплой краской и старой тканью кресел. Тимур любил эту смесь: она означала, что день закончился и можно спокойно настроить проектор без школьных экскурсионных групп и случайных вспышек телефонов. В ту ночь ему нужно было лишь проверить калибровку перед утренним сеансом.
Он поднялся в аппаратную под куполом, включил служебный свет и запустил тестовую карту звездного неба. На куполе легли привычные точки, тонкие линии созвездий. И сразу бросилось в глаза пятно над дальним техническим люком: группа темных звезд, которых быть не должно. Не светлых, а наоборот — будто кто-то проколол небо иглой и через отверстия проглянула глубина.
Тимур перезапустил систему, сменил объектив, загрузил другую карту. Пятно осталось на том же месте, чуть пульсируя, как будто дышало. Он открыл каталог и проверил журнал последних сеансов. В 01:01 прошлой ночью был отмечен автоматический прогон программы Москва, небо 1963, хотя автозапуск в эти часы отключен по регламенту.
Из пустого зала донесся скрип кресла, потом второй, на ряд дальше. Тимур выглянул через перила вниз. Ряды были темны и неподвижны. Только аварийная подсветка ступеней давала ровную зеленую полоску. Он уже хотел списать звук на остывающий металл, но услышал шаги на служебной лестнице. Шаги шли в том же ритме, что и его дыхание, но с опозданием на одну ступень.
Он спустился проверить, кто остался в здании. На площадке никого. Тогда он мелом отметил край перил у третьего пролета и сделал круг через другой проход. Метка ждала его уже на втором пролете, ровная, свежая, как будто ее нанесли минуту назад. В ладони мел был целым и сухим.
На куполе тем временем темные точки вытянулись в контур фигуры. Это была не тень человека внизу, а вид сверху: как если бы кто-то шел по внутренней стороне купола прямо над креслами. Фигура повторяла маршрут Тимура с задержкой, затем стала опережать на один поворот. Он остановился — и темная фигура остановилась тоже, но на два метра ближе к люку.
Технический люк в углу зала давно не использовали. По старым чертежам он вел в маленькое убежище времен гражданской обороны, где когда-то проводили учебные тревоги в темноте. Тимур помнил рассказы старшего техника: во время тренировок людей учили сидеть молча, пока сверху показывали фальшивое небо, чтобы не слышать, как скрипят двери снаружи.
Ровно в 01:01 проектор сам погас, а потом включился снова в режиме ручного управления. На пульте загорелась красная лампа сеанс идет, хотя кнопки никто не нажимал. По залу пошел звук, похожий на шепот ткани о ткань — так трутся рукава, когда человек встает с кресла. Только вставали сразу в нескольких рядах.
Тимур шагнул к выходу, но его пропуск не сработал. Считыватель мигнул и показал количество посетителей: 2. Он приложил карту снова, затем еще раз. Каждое касание сопровождалось тихим щелчком, как если бы кто-то рядом тоже прикладывал невидимую карту в ту же секунду. За спиной в куполе темная фигура начала медленно спускаться вниз по воображаемым ступеням из звезд.
Дверь открылась неожиданно, на полсекунды. Этого хватило, чтобы выскользнуть в коридор. Тимур не побежал, только ускорил шаг, чувствуя, что в пустом зале за закрывающейся дверью кто-то продолжает двигаться в его темпе. Утром он первым делом проверил лог системы. Последняя запись была аккуратной и невозможной: ручной сеанс, начало 01:01, окончание 01:01, зрителей — 2.
Вечером дома он выключил свет и заметил на потолке спальни знакомое пятно из темных точек, точно в том же рисунке над его кроватью. Оно не светилось, просто было чуть темнее темноты. И когда Тимур сделал шаг к выключателю, пятно на потолке сдвинулось на полшага раньше.
Загрузка комментариев...