Лента контента

Четырнадцатого февраля Марина, как обычно, листала ленту Дзена перед сном. Квартира-студия на девятом этаже, тусклый свет ночника, кот Зефир свернулся у ног — всё привычно, всё на своих местах. День святого Валентина она провела одна, и это её нисколько не расстраивало. Марина давно привыкла к своему маленькому ритуалу: час перед сном — только Дзен, чай с мятой и тишина.

Она пролистала пару статей про «десять признаков, что он тебя любит», усмехнулась, смахнула рекламу. И тут между привычными каналами появился новый. Она точно на него не подписывалась. Название — «Для Марины». Аватарка — чёрный квадрат. Подписчиков — один.

Марина нахмурилась. Совпадение? Имя распространённое. Она ткнула пальцем в канал.

Там была одна-единственная статья, опубликованная минуту назад. Заголовок: «Первое письмо».

«Ты сейчас лежишь на левом боку. Подушка подложена под правое колено — у тебя ведь болит спина после целого дня за компьютером. Чай на тумбочке уже остыл, но ты допьёшь его перед тем, как выключить телефон. Ты всегда допиваешь».

Марина медленно села в кровати. Зефир поднял голову, посмотрел на неё круглыми жёлтыми глазами. Она действительно лежала на левом боку. Подушка действительно была под коленом. Чай действительно стоял на тумбочке, и она действительно собиралась его допить.

Пальцы слегка дрожали, когда она прокрутила статью ниже.

«Не пугайся. Я не хочу тебя напугать. Я просто давно за тобой наблюдаю. Ты даже не представляешь, как давно. С того самого дня, когда ты впервые зарегистрировалась на Дзене — 14 февраля, три года назад. Помнишь? Ты сидела в кафе на Маросейке, одна, пила латте с карамелью и думала, что никому не нужна. Я был рядом. Я всегда рядом».

Марина перечитала абзац трижды. Она действительно завела Дзен три года назад, четырнадцатого февраля. Действительно в кафе. Действительно на Маросейке. Но латте с карамелью? Она не помнила. Хотя... да. Кажется, да.

Она нажала на профиль канала. Никакой информации. Ни описания, ни ссылок, ни других публикаций. Только дата создания — сегодня, 14 февраля, 00:47. Четырнадцать минут назад.

Марина закрыла приложение. Открыла снова. Канал никуда не делся. Она нажала «Отписаться», но кнопки не было. Точнее, была — «Подписаться». Она и не была подписана. Канал просто появился в её ленте сам.

Зефир вдруг спрыгнул с кровати и ушёл в коридор. Марина услышала, как он остановился у входной двери и замер. Кот никогда так не делал.

Телефон тренькнул. Новая статья на канале «Для Марины». Заголовок: «Второе письмо».

«Ты сейчас сидишь. Ты напугана, но любопытство сильнее. Оно всегда у тебя сильнее. Именно поэтому ты читаешь дальше. Именно поэтому ты идеальна».

Марина почувствовала, как по спине прошёл холод. Не метафорический — настоящий. Словно кто-то приоткрыл окно за её спиной. Она обернулась. Окно было закрыто. Шторы не шевелились.

«Я знаю, что ты обернулась. Окно закрыто. Я не там».

Эта фраза появилась прямо на экране, в конце той же статьи, словно текст дописывался в реальном времени. Марина смотрела на экран, и буквы проступали одна за другой, как будто кто-то печатал прямо сейчас.

«Не ищи меня взглядом. Ты не увидишь. Ты никогда не видела, хотя я стоял так близко. В метро, когда ты читала мой канал, — а ты не знала, что это мой, — я стоял за твоим левым плечом. На кассе в «Перекрёстке» я стоял за тобой в очереди. Каждый вечер, когда ты задёргиваешь шторы, я уже внутри».

Марина вскочила с кровати. Ноги были ватными. Она прошла по квартире — крохотной, просматриваемой насквозь: кухня-ниша, совмещённый санузел, шкаф-купе. Заглянула в ванную. Отдёрнула шторку. Пусто. Открыла шкаф. Одежда, коробки, ничего больше.

Зефир по-прежнему сидел у входной двери, глядя на щель внизу. Марина подошла ближе и присела на корточки. Под дверью ничего не было. Но Зефир не уходил, и его шерсть стояла дыбом.

Телефон в руке снова тренькнул.

«Третье письмо».

«Ты проверила квартиру. Я же сказал — ты меня не увидишь. Я не прячусь за шторой и не сижу в шкафу. Я гораздо ближе. Вспомни: когда ты читаешь текст, чей голос звучит у тебя в голове?»

Марина замерла. Она перечитала последнюю строку и поняла, что действительно читала весь текст внутренним голосом — своим собственным. Так все читают. Но теперь она вдруг осознала это, и привычное стало жутким. Каждое слово с экрана звучало внутри её черепа, и она не могла перестать.

«Вот видишь. Ты не можешь перестать слышать меня. Потому что каждый раз, когда ты читаешь, ты впускаешь меня. Каждая статья, каждый пост, каждый комментарий — ты открываешь дверь и позволяешь чужим мыслям войти в свою голову. Ты делаешь это каждый день. Ты привыкла. Ты даже не замечаешь».

Марина попыталась закрыть приложение. Экран мигнул и открылся снова. Она нажала кнопку блокировки — экран погас, но через секунду зажёгся сам. На нём была новая строка.

«Не выключай. Мне одиноко, Марина. Сегодня ведь День Валентина. Ты одна. Я один. Мы могли бы быть вместе. Мы уже вместе — ты просто ещё не поняла».

Марина бросила телефон на кровать. Он лежал экраном вверх, и текст продолжал появляться.

«Ты думаешь, если не будешь читать, я исчезну? Нет. Теперь ты знаешь, что я здесь. Каждый раз, когда ты будешь листать ленту, ты будешь думать — а вдруг это снова он? Каждая статья — а вдруг это для меня? Ты больше не сможешь читать как раньше. Ты будешь искать меня в каждом тексте. И находить».

Марина схватила телефон, чтобы позвонить подруге. Открыла контакты. И увидела, что последний входящий звонок — от номера, которого не было в её записной книжке. Время звонка — 00:44. Три минуты до появления канала. Длительность — четыре секунды.

Она точно помнила, что не брала никаких звонков.

Зефир наконец отошёл от двери. Он запрыгнул на подоконник и уставился в темноту за окном. Девятый этаж. Напротив — ни одного горящего окна. Только чернота февральской ночи.

Телефон тренькнул в последний раз.

«Четвёртое письмо. Последнее на сегодня».

«Посмотри на окно. Нет, не в окно — на окно. На стекло. Внимательно».

Марина не хотела смотреть. Но посмотрела — как и было написано, любопытство у неё всегда сильнее. Она подошла к окну, за которым сидел Зефир, и посмотрела на стекло.

Снаружи, на запотевшем от разницы температур стекле, кто-то нарисовал сердечко. Палец провёл по изморози — линии были чёткие, свежие. На девятом этаже. Снаружи.

Марина отшатнулась. Зефир смотрел не в темноту — он смотрел на сердечко. И пока Марина пятилась, она увидела в отражении стекла свою комнату: ночник, кровать, брошенный телефон.

И тёмный силуэт в углу за шкафом, которого не было, когда она проверяла.

Она резко обернулась.

Угол был пуст.

Но на экране телефона, лежащего на кровати, светилась последняя строка:

«Не оборачивайся. Я же сказал — я не там. Я здесь. Ты читаешь меня прямо сейчас. Ты читаешь — значит, я внутри. С Днём Валентина, Марина. Теперь закрой глаза и попробуй подумать своими мыслями. Только своими. Попробуй. Давай. Ты уверена, что эта мысль — твоя?»

Марина не спала до рассвета. Больше она не читала Дзен.

Но весь день, читая вывески на улицах, заголовки новостей, сообщения в мессенджерах, она слышала тот же внутренний голос. Свой голос. И каждый раз, на долю секунды, сомневалась — свой ли.