Лента контента

Верховный суд Чили поставил точку в одном из самых необычных литературных споров последних десятилетий. Предмет разбирательства — 900 неопубликованных стихотворений поэта Эмилио Сааведры, скончавшегося в январе 2025 года в возрасте 91 года.

Сааведра, автор шести поэтических сборников и лауреат премии Пабло Неруды 2003 года, оставил завещание, удивившее даже его близких. Он распорядился, чтобы все неопубликованные стихи были прочитаны вслух деревьям — и только деревьям — в национальном парке Торрес-дель-Пайне. Ни один текст не должен был быть напечатан, оцифрован или записан на носитель. После прочтения рукописи следовало сжечь.

«Мои стихи писались для тех, кто умеет слушать по-настоящему. Деревья слушают лучше людей — они не перебивают, не рецензируют и не забывают», — говорилось в завещании.

Наследники поэта — дочь Камила и сын Диего — разделились. Камила настаивала на исполнении воли отца, Диего подал иск с требованием признать этот пункт завещания недействительным и передать рукописи издательству.

Процесс длился восемь месяцев и привлёк внимание всего испаноязычного мира. На стороне Диего выступили литературоведы, заявившие, что уничтожение такого наследия — «культурное преступление». На стороне Камилы — экологические активисты и несколько поэтов, включая нобелевского лауреата, написавшего в поддержку открытое письмо.

Верховный суд вынес соломоново решение: стихи должны быть прочитаны деревьям, как того хотел автор, но при этом будет вестись аудиозапись. Запись поступит в Национальную библиотеку Чили с ограничением доступа на 25 лет. Рукописи будут сохранены в архиве, но запечатаны до 2051 года.

Чтение уже началось. Камила Сааведра каждый день приезжает в парк Торрес-дель-Пайне и читает по три стихотворения вековым буковым деревьям. По её расчётам, на все 900 текстов уйдёт около десяти месяцев.

«Отец был прав — деревья действительно слушают иначе. Когда я читаю, ветер стихает. Может, это совпадение. А может, и нет», — рассказала Камила в интервью газете El Mercurio.

Литературный критик Роберто Боланьо-младший назвал ситуацию «самым красивым актом поэтического сопротивления XXI века».