Лента контента

Эмили Бронте умерла в декабре 1848 года — через несколько месяцев после выхода «Грозового перевала». Тридцать лет. Роман при жизни приняли холодно; критики находили его жестоким, неприятным, морально сомнительным. Шарлотта, пережившая сестру на три года, готовила переиздание и в предисловии к нему аккуратно защищала книгу — объясняла, что Эмили, мол, дитя природы, писала как чувствовала, не ведая о светских условностях.

Это была версия, которую знали все. Дальше — то, чего не знал никто.

Группа исследователей из Лидса применила к рукописи из библиотеки Бронтовского общества мультиспектральный анализ — тот же метод, которым читают выцветшие средневековые манускрипты. Под видимым слоем карандаша нашлись другие следы. Карандаш более мягкий. Другой нажим. Другой почерк.

Графологи потратили два месяца на сравнение с письмами Шарлотты. Вывод: правки принадлежат ей.

Что именно она меняла — вот вопрос. Большинство вмешательств касаются Хитклифа. В нескольких местах зачёркнуты прямые характеристики, делающие его необратимо жестоким; добавлены смягчающие детали. В одной сцене — попытка вписать ремарку, которая объясняла бы его поступок внешними обстоятельствами. Эмилина версия этого объяснения не давала.

Дошли ли эти правки до печати? Рукопись и текст второго издания сейчас сравнивают построчно. Результатов ждут к осени.

Пока — только факт. Шарлотта держала карандаш над сестриной рукописью. И что-то делала.