Лента контента

Настя сняла комнату в коммуналке на Лиговском через сайт объявлений. Цена была смешная для центра — потому что квартира была большой, старой, с деревянными скрипучими полами и трубами, которые разговаривали по ночам. И ещё потому что в конце длинного коридора была кладовка, которую предыдущий жилец переделал под фотолабораторию.

Тёмная комната. Красный свет. Ванночки для проявителя. Немецкий увеличитель, ещё рабочий. Хозяйка сказала: жилец уехал и оставил всё оборудование. Если не нужно — можно разобрать.

Настя изучала фотографию. Оборудование её обрадовало.

Первые недели она проявляла свои плёнки — портреты с улицы, натюрморты, петербургская архитектура под зимним небом. Привычная работа: плёнка в бак, проявитель, стоп-раствор, фиксаж, промывка. Потом медленное рождение изображения в ванночке под красным фонарём — момент, который она любила больше всего. Как будущее становилось прошлым прямо у неё на глазах.

В кладовке нашлись чужие плёнки.

Целая коробка из-под обуви — двенадцать катушек, аккуратно подписанных чёрным маркером. «Семья. Лето. 2003», «Дача. 2004», «Новый год. 2005», «Ваня 8 лет. 2007». Частные снимки, явно не для чужих глаз. Настя колебалась. Потом решила: проявит — может найдёт адрес или имя, вернёт через хозяйку.

Первая катушка: лето на даче. Трое взрослых и мальчик лет семи. Шашлык, речка, огород. Обычные семейные снимки, немного смазанные, снятые непрофессионалом. На одном — мальчик у плетня, смеётся в объектив. На заднем плане дом. Окно мансарды.

В окне кто-то стоит.

Настя поднесла отпечаток ближе к красному свету. Фигура в окне — неподвижная, смотрит вниз во двор. Плохо видно из-за расстояния и зернистости плёнки. Но ясно: это не кто-то из тех троих взрослых. Все трое были во дворе.

Она положила снимок сушиться и взяла следующую катушку.

«Дача. 2004». Те же места, другой год. Мальчик подрос. И снова — на третьем снимке, в окне мансарды на заднем плане: та же фигура. Та же поза. Та же неподвижность.

Та же фигура.

Настя не паниковала. Думала рационально: случайный человек, который жил в доме или заходил. Просто дважды попал в кадр.

Но на катушке «Новый год. 2005» фигура была уже не в окне.

Она стояла в коридоре. На заднем плане за праздничным столом — за стопкой тарелок и бутылками с шампанским. Немного в тени. Нечёткая — но человек. Стоял и смотрел на тех, кто сидел за столом. Они не замечали. Дед Мороз раздавал подарки, женщина в красном свитере смеялась, мальчик тянулся за конфетой.

Никто не смотрел в ту сторону.

Настя проявила оставшиеся плёнки за одну ночь. Не могла остановиться. Раскладывала отпечатки на сушильной верёвке под красным светом и смотрела. Руки стали пахнуть химией, глаза щипало.

«Ваня 8 лет. 2007». День рождения, торт со свечами, воздушные шарики, гости. Фигура стоит прямо за мальчиком. За спиной. Близко. Намного ближе, чем на всех предыдущих снимках. Почти касается его плеча.

Последняя плёнка была без подписи.

Снимки были другими. Интерьеры. Длинный коридор. Облупленные стены с рисунком обоев. Настя смотрела — и с нарастающим холодом в животе понимала: это этот коридор. Эта коммуналка на Лиговском. Фотограф снимал здесь. Вот кухня с той же белой газовой плитой. Вот дверь в ванную. Вот длинный тёмный коридор с деревянным полом.

Вот дверь в фотолабораторию.

Она приоткрыта. Внутри горит красный свет.

И у стола стоит человек.

Настя долго смотрела на снимок. Человек был размытым — двигался в момент съёмки или плёнка давала зернистость. Но очертания — вытянутые, тёмные — были похожи на ту же фигуру с дачных снимков.

Только теперь фигура была в этой комнате. В комнате, где сейчас стояла она.

Настя повесила отпечаток на верёвку. Выключила красный свет. Постояла в полной темноте, слушая, как капает вода в ванночке.

Потом вышла из лаборатории и плотно закрыла дверь.

Утром позвонила хозяйке и спросила про предыдущего жильца. Хозяйка помолчала — не растерянность, а что-то другое. Потом сказала: молодой парень, фотограф. Жил два года. Исчез внезапно, бросил вещи. Она думала, уехал к родителям.

«Он оставил адрес? Контакты?» — спросила Настя.

«Нет,» — сказала хозяйка. «Он оставил только плёнки».

Настя съехала на следующей неделе. Коробку с плёнками оставила в кладовке. Лаборатория осталась нетронутой.

Но иногда она думает о последнем снимке. О том, что фотограф снимал изнутри лаборатории — видна приоткрытая дверь и тёмный коридор за ней. Значит, фигура снаружи смотрела на него через щель.

Или он снимал из коридора — тогда фигура была внутри. Стояла у его стола. Под его красным фонарём.

Она так и не решила, какой вариант хуже.