Лента контента

Письмо на четырёх страницах карандашом, почерк дрожащий, 16 ноября 1897 года. О'Генри сидит в федеральной тюрьме Колумбуса за присвоение средств из банка. Но письмо не о том преступлении. О'Генри пишет о деньгах, которые раздавал больной жене, о том, что взял их из кассы для её лечения, главное — что молчал, потому что настоящий вор был его близким другом и начальником. «Если скажу правду, его повесят. А его семья умрёт. Я предпочитаю тюрьму». Пишет это «для истории», для будущего поколения, которое поймёт, что иногда молчание — форма благородства. Письмо кончается: «Мои рассказы будут написаны здесь, в тюрьме. Может быть, люди поймут, почему я здесь. Или не поймут. Не важно.» Исследователи спорят: правда или литературный жест? Биографы десятилетиями ходили в тупик: почему молчал, защищая друга? Теперь есть ответ. Странно, что письмо лежало в архиве тюрьмы сто двадцать пять лет в папке «непрочитанная корреспонденция».