Лента контента

Набоков играл в шахматы серьёзно — составлял этюды, переписывался с гроссмейстерами, включал шахматные сцены в прозу с подчёркнутой детальностью. Именно поэтому несколько позиций в его романах давно смущали специалистов: ходы там нелегальны, расстановки невозможны.

До сих пор считалось, что это редакторские или типографские ошибки. Новое исследование переворачивает эту версию.

Профессор Принстона Элизабет Коэн и гроссмейстер Виктор Брум проанализировали все шахматные позиции в «Защите Лужина», «Даре» и «Бледном огне». Их вывод: ошибочные позиции появляются строго в определённых нарративных моментах — когда герой лжёт, когда автор-нарратор ненадёжен, когда текст содержит скрытую иронию.

«Это не баги, это фичи», — сформулировал Брум на пресс-конференции, очевидно наслаждаясь анахронизмом выражения.

Особенно детально в работе разобрана одна позиция из «Защиты Лужина» — там невозможный ход ферзём коррелирует с моментом, когда Лужин впервые осознаёт, что проигрывает не шахматную партию, а собственную жизнь. Случайность такого совпадения, по расчётам авторов, составляет менее одного процента.

Набоковеды отреагировали осторожно — традиционно. Несколько крупных специалистов назвали работу «интригующей, но требующей дополнительной проверки». Один — анонимно — сказал, что это «либо гениальная находка, либо очень красивая ошибка выжившего».