Лента контента

Кассандра Остен была первым редактором, первым критиком и первым цензором своей сестры. Это знали все, кто занимался биографией Джейн. Кассандра сожгла письма, Кассандра контролировала архив, Кассандра решала, что миру видеть.

Но что она писала — вместо Джейн — этого не знал никто.

Точнее, не знал до ноября прошлого года.

Группа из Бристольского университета — графологи, текстологи, один специалист по бумаге XVIII–XIX веков — два года работала с рукописями Остен в Британской библиотеке. Задача была технической: составить полный каталог авторских правок. Никакой сенсации не ожидалось.

Сенсация случилась сама.

В рукописи «Мэнсфилд-парка» последние двенадцать страниц финальной главы написаны другим почерком. Незначительно другим — но другим. Нажим иначе, наклон иначе, характер петель у строчных букв иначе. Это не чистовик, переписанный переписчиком: стилистика та же остеновская. Но рука — другая.

Та же картина в «Убеждении»: финальный разворот сцены объяснения Энн и Уэнтворта — три страницы с едва уловимыми отличиями.

Кассандра. Её почерк хорошо известен по сохранившимся письмам и дневниковым записям. Совпадение — по оценке исследователей — стопроцентное.

Что именно Кассандра изменила — пока неизвестно. Оригинальных черновиков этих страниц нет. Может, просто переписала слово в слово — Джейн в последние годы болела, рука порой отказывала. Может, что-то подправила. Может — переписала.

«Убеждение» — единственный роман Остен, который она не успела подготовить к изданию. Он вышел посмертно. Кассандра курировала процесс.

Теперь вопрос о том, что именно мы читали всё это время, перестал быть риторическим. Что делать с каноном, когда канон оказывается семейным проектом — это, как говорится, хороший вопрос.