Призрак с четырьмя лапами

Работаю сторожем в краеведческом музее в Костроме. Двенадцатый год пошел. Здание старинное, купеческий особняк девятнадцатого века, зимой трубы гудят так, что кажется — кто-то ходит по чердаку в сапогах.

Коллектив у нас суеверный. Экскурсоводы — сплошь женщины за пятьдесят, каждая знает по три легенды про призрак купца Ершова, который якобы до сих пор бродит по второму этажу и перекладывает экспонаты.

Я в призраков не верил. До ноября прошлого года.

Дежурю ночью, обход в два часа — рутина, за годы отработана до автоматизма: первый этаж, второй, чердак, подвал не трогаю, туда и днем лишний раз соваться неохота.

Прохожу зал купеческого быта — и вдруг слышу: скрип половицы за спиной. Оборачиваюсь — никого. Иду дальше, а за спиной снова скрип, шорох, будто кто-то шаркает.

Сердце застучало как-то по-дурацки, толчками, невпопад. Фонарик держу перед собой — луч дрожит, потому что рука дрожит, что уж скрывать.

В зале с чучелами животных — а у нас там медведь стоит, лиса, глухарь — луч фонарика выхватывает: глаза. Светящиеся, зеленые, прямо из-под витрины с самоварами.

Тут я, признаюсь честно, заорал. Не как мужик сорока восьми лет, а как первоклассница, увидевшая мышь.

Крик мой разнесся по всему зданию — гулкое эхо, будто в колодце. И в ответ откуда-то сверху — жалобное «мяу».

Это была Муся. Кошка нашей уборщицы, которая живет при музее уже третий год, ловит мышей и вообще считается неофициальным сотрудником — даже в ведомости на корм записана отдельной строкой, как «расходный материал».

Муся, оказывается, забралась под витрину еще вечером, застряла там, и, пока я обходил залы, тихо перемещалась следом — то ли от скуки, то ли решила составить компанию.

Утром рассказал сменщику, Николаичу. Тот хохотал так, что директор музея прибежал узнать, что случилось — подумал, пожар или ограбление.

С тех пор коллеги, завидев меня, интересуются исключительно одним: как поживает призрак купца Ершова, и не заказать ли ему уже отдельную ставку сторожа — раз уж он такой активный.

А Мусю на всякий случай теперь запирают на ночь в подсобке. Не потому что боятся повторения — просто чтобы у меня инфаркта не случилось раньше срока выхода на пенсию.