«Собачье сердце»: экспертиза эксперимента, который провалился у Шарикова — и удался Булгакову

Начнем с фактов, сухих, как протокол дознания. Михаил Булгаков, 1925 год, жанр — сатирическая фантастика, объем скромный: повесть листов на восемьдесят машинописи, не роман. Опубликовали ее только в 1987-м. Больше шестидесяти лет пролежала в столе — сначала у автора, потом у тех, кто решал, что советскому читателю положено знать про эксперименты над собаками и людьми одновременно.

Задержание рукописи, можно сказать, растянулось на десятилетия. При жизни Булгакова повесть изъяли при обыске — в буквальном смысле, чекисты пришли и забрали текст вместе с дневниками. Вернули не сразу и не все.

О чем книга, если совсем без спойлеров? Профессор Преображенский, светило московской медицины, ставит опыт: пересаживает бродячему псу Шарику гипофиз и семенники недавно умершего человека. Расчет простой — омоложение, прорыв в науке, слава на весь мир. Получилось иначе. Пес выживает. Хуже того — пес начинает превращаться, слой за слоем, собачья шкура слезает, а наружу лезет нечто прямоходящее, говорящее и вдобавок обладающее правом голоса — в прямом и переносном смысле разом.

Дальше — быт. Квартира на Пречистенке, семь комнат, домработница Зина, ассистент Борменталь с вечно поджатыми губами, жилтоварищество, которое спит и видит, как бы эти семь комнат уплотнить в интересах трудового народа. И вот в эту размеренную, почти буржуазную жизнь врывается существо по имени Полиграф Полиграфович Шариков.

Цирк.

Не тот, где смешно. Тот, где смешно и жутко одновременно, причем непонятно, чего больше.

Что здесь хорошо, и хорошо без всяких скидок на возраст текста? Язык. Булгаков пишет так, что за диалогом Преображенского и Борменталя хочется записывать реплики в отдельную тетрадь. «Разруха не в клозетах, а в головах» — сказано почти сто лет назад, а актуальности хоть отбавляй, хоть в передовицу вставляй сегодня же. Причем фраза работает не как лозунг на плакате, а как естественная реплика уставшего профессора, которому надоело слушать про мировую революцию за завтраком, между гусем и графинчиком.

Персонажи выпуклые до неприличия. Шариков — не карикатура; в нем есть какая-то дремучая, почти детская логика, которая и раздражает, и вызывает что-то вроде жалости. Он ведь не просил, чтобы его делали человеком. Его превратили — а дальше сам разбирайся с наследством, доставшимся от донора, и с правами, которыми не умеешь пользоваться. Читать про его попытки освоить манеры, галстук и цитаты из газет — то смешно до колик, то как-то не по себе.

Сатира работает на два фронта сразу: по адресу новой власти с ее мандатами, домкомами и лозунгами — и по адресу интеллигенции, которая свысока смотрит на «низший» элемент, пока сама же этот элемент и создает у себя в лаборатории. Булгаков никого не жалеет. Ни ту сторону баррикад, ни другую. Редкая по нынешним меркам честность для текста, писавшегося в середине двадцатых.

А что плохого? Во-первых, текст короткий, и кому-то этой краткости будет откровенно мало — только вошел во вкус, а повесть уже кончилась. Во-вторых, без базового знания контекста двадцатых годов — жилтоварищества, уплотнения, борьба с «нетрудовым элементом» — часть шуток попросту пролетит мимо читателя. Современному подростку придется лезть в справочник, что такое домком и продразверстка, и это слегка портит удовольствие от чтения на бегу, без пауз на пояснения.

Плюс структура местами провисает: бытовые сцены с криками Шарикова и попытками его перевоспитать тянутся чуть дольше, чем требуется для эффекта. Не критично. Но заметно, особенно при перечитывании.

Кому книга не подойдет? Тем, кто ищет развернутую фантастику с проработанной научной базой — тут медицинская часть условна и служит лишь поводом для морали, не более. И тем, кто не переносит горькой иронии без утешительного финала: развязка не то чтобы жестокая, но и happy end ее назвать язык не повернется.

Вердикт простой: читать стоит, и не только тем, кто интересуется русской классикой прошлого века. Компактный урок на тему «к чему приводит эксперимент без ответственности за результат» пригодится инженерам, врачам, чиновникам и, чего уж там, всем, кто сегодня разрабатывает системы с претензией на разум — тема оказалась на удивление живучей.

Оценка: 9 из 10. Балл снимаю только за длину — хотелось бы больше текста, а получил ровно столько, сколько получил. Впрочем, Булгаков умел вовремя остановиться, и это тоже мастерство, редкое среди тех, кто пишет сегодня.