Браслет, или Как я сам себя до финиша загонял

Вот говорят: движение — жизнь. Врут, братцы мои. От этого самого движения я в прошлом месяце чуть жизни и не лишился. А все через одну резиновую штучку на руку. Браслет.

Подарил мне его внук. На день рождения. Раньше, бывало, дарили что попроще — тапки там, или одеколон «Тройной» для настроения. А нынче — прогресс. Коробочка маленькая, а гонору в ней на три чемодана.

— Дед, — говорит, — это фитнес-браслет. Он твои шаги считает. Норма — десять тысяч в день. И там рейтинг.

Рейтинг. Вот на этом слове меня и подсекло.

Оказалось, штука эта не сама по себе живет, а в компании. Внук завел в телефоне какой-то «Клуб здоровья», и там, братцы мои, целый список. Кто сколько нашагал. И я в этом списке — не один. Со мной там еще человек тридцать, все чужие, незнакомые, из разных городов. И над всеми царит некая Тамара из Липецка. Восемнадцать тысяч шагов. Каждый божий день.

Восемнадцать тысяч. Я эту Тамару в глаза не видел. А возненавидел сразу, всем сердцем, как родную.

Первый день я нашагал четыре тысячи. Стыдоба. Сходил в аптеку, до почты и обратно — и все, село солнце, а браслет мне пищит: мало, гражданин, лежебока. Второй день я поднажал. Обошел двор три раза, потом еще до «Пятерочки» без всякой надобности — купил соль, которой у меня и так три пачки. Семь тысяч. А Тамара — восемнадцать. Спит, поди, уже, а все впереди меня.

Ну тут во мне и заиграло.

Стал я ходить. Ходить, братцы мои, как проклятый. Утром — вокруг дома. Днем — по коридору, туда-сюда, туда-сюда, аж соседка снизу в потолок стучать начала: думала, я мебель двигаю. А я не мебель двигаю. Я Тамару обгоняю.

Жена смотрит:

— Валентин, ты чего маячишь? Сядь, борщ стынет.

— Не могу, — говорю. — Мне до Тамары еще одиннадцать тысяч.

Она на меня посмотрела так, знаете, длинно. Как на телевизор, который сам собой включился.

К концу недели я вышел на пятое место. Пятое! Обогнал какого-то Геннадия и двух женщин с непонятными именами. Но выше — стена. Там все крепкие ребята, тысяч по пятнадцать, а на самой макушке — она. Липецкая моя мучительница.

И вот сижу я как-то вечером, ноги гудят, в коленке что-то похрустывает — тихонько так, вроде как половица рассохлась, — и думаю черную думу. А мимо кот идет. Мурзик. Хвост трубой, морда наглая, сам холеный — он-то никуда не бежит, у него все есть.

И тут меня, братцы мои, осенило. Как лампочку вкрутили.

Снял я браслет. И надел коту. На заднюю лапу — там как раз по обхвату пришлось, будто для него делали. Мурзик дернулся, зашипел, посмотрел на меня с презрением — и был таков. Под шкаф, под кровать, на антресоль, с антресоли на штору, со шторы обратно под шкаф. Всю ночь.

Утром гляжу в телефон — и обомлел.

Двадцать две тысячи шагов.

Первое место. Я. То есть кот. То есть я через кота. Тамара повержена, скинута с трона, лежит где-то там, во глубине списка, на втором месте, и локти, поди, кусает.

Ходил я в тот день гоголем. Грудь колесом, хотя сам за ночь и шагу не ступил. Позвонил внуку — похвастайся, мол, дед-то ваш в чемпионы вышел. Он обрадовался:

— Ну ты даешь, дед! А чего у тебя пульс ночью двести был?

Я говорю — от здоровья. От избытка сил.

А через день приезжает сноха. Заходит, снимает пальто и так, между прочим:

— Валентин Палыч, а чего это у вас кот с браслетом бегает? Я вчера в видеозвонок видала — сидит ваш Мурзик на подоконнике, а на лапе часы. Модный такой стал.

Тишина. Жена ложку отложила. Внук в телефоне что-то листает, а сам в меня косится.

И вот стою я, чемпион, первое место по всему клубу, а сказать нечего. Потому как чемпион-то — вон он, на холодильник запрыгнул, лапой умывается. А я при нем — так, обслуживающий персонал. Тренер по бегу под шкафом.

Ну, ладно. Отобрал я у Мурзика браслет — не по-честному, говорю себе, победа-то. Надел обратно. И решил: заслужу первое место сам, ногами, по-мужски.

Не успел.

Потому как на другое утро браслета на руке не оказалось. И на тумбочке нет. И под кроватью. Нигде нет. А кот сидит и смотрит на меня спокойно, будто и не он тут главный физкультурник.

Нашелся браслет через три дня. За диваном. Дохлый, разряженный, весь в кошачьих зубах — Мурзик, видать, решил, что раз чемпион он, то и трофей его.

А в клубе меня к тому времени уже обогнали. И Геннадий, и две женщины. И Тамара из Липецка снова на самом верху — шагает себе, восемнадцать тысяч, знать не зная, что был у нее соперник страшный, да весь вышел.

Вот и вся, братцы мои, физкультура. Сношены две пары тапок, надорвана коленка, поругана соседка снизу. А чемпион в доме один — кот. Ему медаль. Виртуальную. Картинку.

Он, правда, на нее и не смотрит. Ему, чтоб вы знали, глубоко все равно. Он и без рейтинга себя уважает. Вот у кого поучиться-то надо было — а я, дурак, за какой-то Тамарой полгорода избегал.