Журнал для Анны Петровны

Разношу почту по пяти деревням под Грязовцем, это Вологодская область, если кто не в курсе. Тридцать один километр за смену, «Нива» с кривым зеркалом и сумка, которая в любую погоду почему-то мокрая изнутри.

Бабка Нюра из Подольной выписала журнал «Рыбалка круглый год».

Полугодовая подписка — тысяча четыреста восемьдесят рублей, при ее-то пенсии. Я сперва решил, что ошибка. Нюре восемьдесят один; удочку она, по моим сведениям, держала в руках последний раз при Брежневе, да и то, кажется, не по делу.

Первого числа привожу номер. Она берет, вертит так и этак, будто ей бомбу вручили.
— Не мой.
— Как не ваш, Анна Петровна? Фамилия, адрес — все ваше.
— Значит, номер не тот. Очки на кухне, прочти, что на обложке.

Читаю: «Судак на джиг: пять ошибок новичка». Она кивает с видом человека, которому только что подтвердили диагноз.
— Ну-ну. Дальше.

Дальше я зачем-то разуваюсь и иду в избу. Дальше — чай, густой, как гудрон, и сушки, твердые, как гайки на двадцать два. Читаю ей заголовки; она комментирует. Про судака — «враки». Про подледный лов — «Федор мой так не делал, и ничего, кормил». Про какой-то японский спиннинг за сорок тысяч она долго молчит, а потом выносит приговор: «Дураки богатые». Сорок минут пролетают, как три. Я вспоминаю, что в сумке лежат чужие пенсии (деньги, между прочим, а не открытки), и что в Кузьмино меня ждут с девяти.

Так — три месяца. На четвертый решил схитрить: протянул журнал и, не переступая порога, говорю — Анна Петровна, очки у вас на лбу. Она нащупала, сняла, посмотрела на них с обидой, как на предателя.
— Вон где были. Ишь.

А я, пока она вздыхала, увидел на буфете стопку. Ровную, уголок к уголку. Три номера, и страницы у всех слиплись — их ни разу не раскрывали.

Спрашивать ничего не стал. Выпил чай, сушку одолел, поехал.

В июне полугодие кончилось. Приезжаю — она ждет у калитки, уже с кошельком.
— Продлевать будете? — спрашиваю.
— А как же. И еще «Приусадебное хозяйство» выпиши. Только чтоб приходило не первого, а двадцатого.
— Так я и без того бываю: первого с журналом, пятого с пенсией.
— Мало, — сказала Нюра и пошла ставить чайник.

Я постоял, посчитал. Получается, выкупила она у государства три моих чаепития в месяц. Недорого вышло. Сушки, правда, за счет заведения.