Утиный затор на шлюзе

Девятнадцать лет сижу на шлюзе номер пять, это между Дмитровом и Икшей, канал имени Москвы. Работа тихая: подымаешь ворота, опускаешь, следишь, чтобы теплоход не поцарапал бетон. Скукота, если честно. Но был один май, который я запомню, даже когда все остальное забуду.

Прилетела утка. Обычная, кряква, серая такая, ничем не примечательная. И свила гнездо — где бы вы думали? — прямо в нише верхних ворот, между механизмом и бетонной стенкой. Семь яиц. Я доложил начальнику участка, тот доложил выше, а сверху пришел ответ: ждать, пока вылупятся, ворота не трогать.

Легко сказать. А как быть с расписанием? Теплоход «Композитор Бородин» шел с полной палубой туристов из Углича, ему через шлюз пройти надо было позарез, у них экскурсия по часам. Капитан ругался в рацию так, что я краснел, хотя один в будке сидел.

Вот тут-то и объявился Степаныч. Капитан баржи «Онега-14», возит песок, лет пятьдесят на воде. Оказалось — он эту утку кормит уже третий год, каждый раз как проходит шлюз, хлебом ее балует. Узнал про гнездо — велел мне ни в коем случае ворота не открывать, пока утята не встанут на ноги.

Три дня стояли. Три дня. Диспетчер сверху звонила через каждый час, орала так, что телефон в будке дрожал. А я стоял и смотрел на эту утку — она сидела гордая, как какая-нибудь королева, и ей было плевать на график Волжского пароходства.

На третий день утята вылупились. Семь штук, мокрые, желтые, дрожащие. Мы со Степанычем вычерпали их ведром — аккуратно, по одному — и переселили в затон, метров за триста. Утка поплыла следом, крякая на всю округу, будто ругала нас за переезд.

А через месяц пришло письмо диспетчерше нашего участка, Наталье Петровне. От Степаныча. Приглашение на свадьбу. Оказалось, пока она орала на него по рации три дня подряд из-за той утки, он в нее влюбился — говорит, характер у нее утиный, боевой.

Гуляли на свадьбе всем участком. Утка, кстати, тоже приплыла — обосновалась в затоне неподалеку и до сих пор там живет. Степаныч ее хлебом кормит. Говорит: сватья как-никак.