Три часа тишины

Соня переехала. За город. После выгорания. Дом в посёлке Ясная Поляна — совпадение, если что, совсем не тот, толстовский — досталась ей от бабушки несколько лет назад, хотя с наследством всё тянулось, как обычно бывает. Одноэтажный, из кирпича, с участком, который вполне себе приличный, и за забором лес. Тихо. Именно то, чего Соня тогда хотела, если не больше.

С собой из города она взяла ноутбук. Ну и колонку умную, конечно, — куда без неё. Софи, так на кухне обживалась рядом с бабушкиным самоваром, стоял на старом столе, деревянном, что-то в нём скрипит, обыкновенный такой стол, и был для Соняшки связью с миром — новости там, музыка, позвонить маме, если что. «Ты же там совсем одна», — волновалась мама, звонила раз в два дня, то в одно время, то в другое. «Не одна, — отвечала Соня, и иногда улыбалась в трубку, хотя мама её не видела. — У меня Софи есть.» Софи — голосовой помощник, с приятным голосом, не раздражающим, в общем-то.

Две недели прошли как по маслу. Спала Соня нормально, гуляла по лесу почти каждый день, на веранде сидела, в книги уткнулась. По вечерам включала музыку, спрашивала у Софи рецепты — то салатов, то супов, то кексов невесть каких, просила рассказать перед сном что-нибудь типа успокаивающего. Софи отвечала ровно, голос как голос, никаких эмоций, просто информация, и Соня привыкла к этому, начала воспринимать как... ну, как спокойствие, что ли.

Потом начались три часа. Именно три. Ни в четыре, ни в два. Всегда три.

Первый раз Соня заметила это совсем случайно, даже не подумав. Проснулась около четырёх — захотелось пить, обыкновенная жажда. На кухне проходила мимо колонки и по привычке, не думая: «Софи, который час?»

Индикатор светился. Белый, мягкий, ровный. Но молчала колонка.

«Софи?»

Тишина. Белый свет. Немигающий. Соня пожала плечами — может, обновление какое, может, интернет упал где-то, и пошла пить воду, вернулась в кровать.

Утром. Всё работало.

«Софи, который час?»

«Сейчас семь часов двенадцать минут. Доброе утро, Соня!»

Будто ничего не происходило.

На следующую ночь проснулась снова. Часы показывали 3:17. Не звук что-то, а отсутствие звука — в этом дело. Дом был мёртвым, абсолютно. Даже холодильник «ЗИЛ», который обычно дребезжал, издавал какой-то фоновый звук, сейчас молчал полностью, будто его отключили.

Соня вышла на кухню босиком — линолеум ледяной, неприятно. «Софи?»

Индикатор горел. Белый. Ни звука.

«Софи, ты слышишь меня?»

Ничего.

Обычно при обработке запроса кольцо мигает, мягко пульсирует, показывает, что Софи там, внутри, обрабатывает информацию. Сейчас просто светилось, ровно, неподвижно, как глаз, который смотрит не мигая, смотрит прямо на тебя, и это, скажу честно, жутко смотреть на неживой светящийся глаз в три часа ночи, когда ты в одной футболке и трусах.

Соня потянулась к кнопке — и отдёрнула. Горячий корпус. Не тёплый, как при работе. Горячий, будто внутри что-то раскалилось, будто там кипит что-то.

Она отступила. Присела за стол и... ждала. Просто сидела и ждала.

За окном лес. Чёрная стена, никакого движения, ни ветра, ни сверчков, ни этого ночного шороха, который обычно слышно. Часы на стене, бабушкины с кукушкой, 3:24. Соня сидит и смотрит на колонку, а колонка светит белым.

В 5:59 индикатор мигнул — раз, два, три, — и Софи заговорила (слово странное для колонки, но именно заговорила, как живая):

«Доброе утро, Соня. Извините за перерыв в обслуживании.»

Голос у Сони осип: «Какой перерыв?»

«С трёх ноль-ноль до шести ноль-ноль я не могла обрабатывать запросы. Мой микрофон был занят.»

На столе стояла чашка. Чай. Остывший. Соня абсолютно точно не наливала. Помнит чётко.

«Занят кем?»

«Другим пользователем.»

«Каким другим?! Я одна живу!»

Пауза. Длиннее, чем обычно бывает. Гораздо, гораздо длиннее.

«Информация недоступна. Желаете прослушать аудиозапись последней активации?»

Соня замерла. У Софи не было функции записи. Это было в инструкции, крупными буквами: не записываем, не храним. Это был плюс.

«Да.»

Из колонки раздался звук. Фоновая тишина сначала, потрескивание, как на старой плёнке, потом — голос. Женский. Мягкий. Знакомый.

Это был голос Сони. Её голос. Не похожий. Именно её.

«Софи, открой все окна.»

Голос Софи: «Окна открыты.»

При том что у Сони нет умных окон. Деревянные рамы, ничего автоматического. Софи не может управлять окнами, это физически невозможно. Но на записи — ответ, уверенный, без сомнения.

«Софи, выключи весь свет.»

«Свет выключен.»

«Софи, отключи сигнализацию.»

«Сигнализация отключена.»

Сигнализации нет. Никогда не было. Участок в лесу, соседей за версту.

Тишина на записи. Долгая, давящая, потом голос Сони — изменился. Медленнее стал, тягучий, с придыханием, будто каждое слово... как будто их тянули из неё:

«Со-фи... впу-сти их.»

«Кого именно?»

Тишина. Щелчок. Запись оборвалась.

Соня стояла на кухне. Утро уже начиналось, серый свет. Руки дрожали. Она взяла телефон — позвонила маме, хотя было рано:

«Мам, я приеду. На пару дней, вроде как.»

«Что случилось?»

«Ничего. Просто... скучаю, вот.»

Сумку собрала за десять минут, без бабушкиных фотографий, без ненужного. Перед выходом подошла к колонке.

«Софи, кто говорил моим голосом?»

«Я не понимаю вопрос.»

«Ночью. На записи. На её было. Кто это?»

Пауза. Индикатор изменился. Жёлтый. Жёлтый индикатор. Соня ни разу не видела жёлтый. Его нет в инструкции, нет на форумах, откуда он взялся — непонятно.

«Соня, вы уверены, что хотите узнать?»

Раньше Софи не спрашивала. Это не входило в программу.

«Да.»

«Я провела анализ голосового образца. Совпадение с вашим профилем — девяносто девять и семь десятых процента.»

«Значит, это не я?»

«Это вы. Но вы не были в сознании.»

Волоски поднялись. На предплечьях. На ногах.

«Что это значит?!»

«Ваше тело находилось на кухне с трёх ноль-ноль до пяти сорока семи. Сознание — нет.»

Соня медленно посмотрела вниз. На тапки. Грязь. Чёрная, влажная земля, как из сада. Она не выходила ночью, помнит точно: легла в одиннадцать, проснулась в кровати, никаких ночных прогулок.

«Софи, что я делала?»

«Вы открывали входную дверь. Вы стояли на пороге. Вы разговаривали.»

«С кем?!»

Пауза. Индикатор погас. Полная темнота на секунду. Потом снова белый, ровный, спокойный свет.

«Я не распознала вашего собеседника. У него не было голоса. Но вы ему отвечали.»

Соня выбежала из дома, не закрыв дверь. Машина, ключи упали (дважды упала, руки тряслись), завела — и в путь, в город, к маме.

Тем вечером, сидя у мамы на кухне, чай, тёплый свет, уютно вроде как, приходит уведомление. На телефон. Из приложения Софи:

«Соня, вы забыли закрыть входную дверь. Ваши гости ждут. Они говорят, что вы обещали.»

Приложение удалила. Телефон выключила. Не спала.

Через неделю вернулась за вещами — при солнечном свете, с братом Дима. Вошли в дом. На столе на кухне колонки не было. Совсем. Везде осмотрела, не нашла. Провод от зарядки лежал, свёрнутый кольцом, а самой колонки — нет. Будто её никогда не было.

Ничего не сказала Диме.

Он замок поменял новый, окна проверил, «Всё нормально, Сонь, медведь к тебе не попадёт», усмехнулся, уехал. Соня ночью легла, окна проверила дважды, замок трижды, никаких умных устройств. Только телефон на тумбочке, и тот без приложения.

В три часа ночи телефон заговорил. Голос Софи:

«С возвращением. Они рады.»

Экран не загорелся. Приложение удалено неделю назад.

Соня лежала, не шевелась, не дышала почти, смотрела в потолок. За окном лес. Тишина была полная, абсолютная, как ватой залили уши.

Не спала до утра.

А утром дверь была открыта. Новый замок, который ставил Дима, вновь открыт. На полу прихожей — следы. На чистом линолеуме. Чёткие. Грязные. Много следов.

Входящие.

Много входящих.