Сторож и дух купца Бахметьева

Работаю сторожем на старом кладбище в Саратове, на Воскресенском, уже двенадцатый год. Место тихое, спокойное, если не считать одной могилы.

Купец Бахметьев, дореволюционный еще, лежит там с 1911 года, склеп у него солидный, с кованой решеткой и ангелом без крыла — отбили когда-то, еще до меня. И вот с прошлой осени народ повадился жаловаться: ночью, мол, из склепа звуки идут. Жестяные какие-то, скребущие. Кто-то стонет. Кто-то — божится — даже голос слышал, вроде как купец сам с собой разговаривает.

Первую неделю я отмахивался. Ветер, говорю, шифер на крыше сторожки гремит, слышимость такая. А потом сам услышал.

Иду с обходом, часа в три ночи, фонарь трясется в руке не хуже, чем у меня самого поджилки. И правда: из склепа — скрежет, возня, будто кто-то там мебель двигает. Признаюсь честно: постоял я минуты три, прежде чем решился подойти. Или пять. Или все десять — кто их там считал, сердце в тот момент считало по-своему.

Подхожу. Свечу фонарем в щель решетки.

А там кот. Мой же собственный, кладбищенский, Феликс, рыжий разбойник — гоняет мышь между старыми жестяными венками, что родня Бахметьева когда-то натащила да так и оставила гнить. Венки грохочут по каменному полу, звук эхом уходит вверх по своду — вот тебе и стон, вот тебе и голос купца.

Разоблачил я тайну, называется. Хотел народу объявить — да передумал.

Дело в том, что после этих слухов на могилу Бахметьева стали нести подношения. Кто конфетку положит, кто монетку, кто цветок свежий — задабривают, значит, дух. А я себе думаю: могила ухоженная, венки убраны, порядок на участке — чем плохо. Феликсу тоже перепадает, он колбаску закусывать любит, оставленную «духу».

Так и живем: кот сторожит покой купца, купец кормит кота, а я всем говорящим о привидении киваю понимающе и советую свечку с собой брать.

Правда, конечно, простая. Но кто ж ее теперь слушать станет — версия с призраком куда как душевнее вышла.