Нажмите звездочку, или Как я с барышней Мариной час душу изливал

Вот говорят: банк тебя бережет, днем и ночью на страже твоей копейки. Врут, братцы мои. Бережет он себя. А тебя, гражданина, гоняет по кнопкам, будто мышь по лабиринту, покуда ты сам не забудешь, зачем звонил.

Сняли у меня со счета восемьсот девяносто рублей. Ни с того ни с сего. Была сумма — и нету. Написано мелко: «страхование жизни, продление, ежегодно». Какой жизни? Моей? А меня спросили? Я, может, свою жизнь и без них как-нибудь перебьюсь, шестьдесят три года перебивался.

Обидно.

Ну, звоню. На карточке номерок напечатан, восьмерка да восемьсот, бесплатно, дескать, звони сколько влезет. И полез я, дурак, в эту бесплатность, как в прорубь.

Сначала — музыка. Скрипочки такие, ласковые, будто меня на танцы пригласили. Потом голос, женский, гладкий, как масло на сковородке: «Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас». Приятно. Я даже приосанился в коридоре у аппарата — думаю, вон я какой важный, целому банку понадобился.

А голос дальше: «Чтобы узнать баланс, нажмите один. Заблокировать карту — два. Прочие вопросы — три».

Мой-то вопрос где? Мой вопрос — прочий. Жму три.

Опять скрипочки. Опять барышня, да уже другая, построже: «Оплата — один. Кредиты — два. Если вы хотите оформить новую карту, нажмите пять». А ежели я хочу свою старую в покое оставить — это какая кнопка? Нету такой кнопки, братцы мои. Не предусмотрено.

Тыкаю наугад. Попадаю в кредиты. Барышня радостно так, будто родного встретила: «Поздравляем! Вам одобрен кредит до трехсот тысяч рублей!»

Это мне-то. За то, что я свои же деньги вернуть прошу, мне триста тысяч чужих сватают. Спасибо, говорю. В трубку. Вслух. Трубка помолчала и заиграла скрипочки.

Минут пятнадцать я так плутал. Или двадцать. Или все сорок — кто ж их считал, я в коридоре стою, ноги гудят, а соседка Клавдия Петровна мимо ходит с тазом и косится: с кем это, мол, Иван Матвеич любезничает по телефону, седина в бороду?

И вот наконец — оно. «Чтобы соединиться со специалистом, нажмите ноль». Ноль! Живой человек! Я по этому нулю так вдарил, будто клопа прихлопнул.

А мне в ответ — новый голос. Мягкий, участливый, с придыханием: «Меня зовут Марина. Я ваш виртуальный помощник. Опишите вашу проблему».

Виртуальный. Это, стало быть, ненастоящий. Робот. А голос — живее иного бухгалтера. И я, старый пень, забылся. Я ей все и выложил. Как жену схоронил, как один живу, как каждую копейку на бумажке записываю в тетрадку с котятами, что внучка подарила. Как эти восемьсот девяносто рублей у меня, можно сказать, из-под сердца вынули. Излил душу железной барышне Марине. Начисто.

Она помолчала, будто прониклась. И говорит: «Извините, я вас не поняла. Повторите вопрос одним словом».

Одним словом. Всю мою жизнь — одним словом.

— Деньги, — говорю. Хрипло уже.

— Уточняю: вы хотите взять деньги в долг?

— Вернуть! Вер-нуть!

— Отлично, — обрадовалась Марина. — Соединяю вас с оператором. Среднее время ожидания — сорок минут.

И скрипочки. Опять эти проклятые скрипочки.

Тут я сел. Прямо на табурет, что в коридоре под вешалкой. Сижу, трубку к уху прижал, и такая меня взяла тоска — не от денег даже. От того, что час целый я неживому существу про живое свое горе рассказывал, а оно мне — процент по кредиту.

Вышла Клавдия Петровна. Стоит, смотрит.

— Иван Матвеич, — говорит, — да ты чего с телефоном-то воюешь второй час? Тебе чего надо?

— Восемьсот девяносто, — говорю, — сняли. За страховку. Не могу дозвониться.

— Дурень ты старый, — говорит она ласково. — У меня зять в этом банке в отделении сидит, на Садовой. Приди да напиши бумажку, в пять минут вернут.

Бумажку. Живому человеку. За столом.

Пришел я на другой день на Садовую. Сидит барышня. Живая, теплая, в очках. Написал заявление, она печать шлепнула — и все. Через неделю вернули мои восемьсот девяносто до копеечки.

А той, телефонной Марине, я под конец, пока скрипочки играли, все-таки сказал напоследок:

— Ты, милая, голосом взяла. А душой — пуста.

Она и ответила. Не соврала ни капли: «Ваш звонок очень важен для нас».

Вот и весь сказ, братцы мои. Важен я им. Настолько важен, что за час — ни разу человеком не назвали. Все гражданин да нажмите. А кнопки такой, чтоб просто по-людски поговорили, у них нету. Не предусмотрено.