Киммерийский полдень

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия на тему стихотворения «Дом поэта» поэта Максимилиан Волошин. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?

Оригинальный отрывок

Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом раскрыт навстречу всех дорог.
В горах мой дом — в нагорной стороне,
Где молча скалы высятся ко мне.
И Коктебель в лазури, как виденье,
Лежит внизу. И — звон цикад. И — тленье
Сухой полыни. Выжженная степь.
И в хрупком небе — коршуна лепной размах.

— Максимилиан Волошин, «Дом поэта»

Продолжение

Киммерийский полдень

Земля лежит — распластанная, бурая,
Как тело зверя, спящего в пыли.
Холмы — горбы. И солнце, слепо-хмурое,
Вжигает в камни памяти земли.

Здесь скифы пили кислое кобылье,
Здесь генуэзцы строили свой торг.
Остатки стен — как выбитые крылья.
И каждый камень помнит чей-то вторг.

Язык Киммерии — не буквы. Это: глина,
Сухая полынь, ящерица, зной.
Всё, что случилось здесь — от скифа до грузина
С арбой — впечатано в рельеф земной.

Я поднимаюсь на Карадаг — пешком,
Один, в июле, по тропе козлиной.
Внизу — залив. Блестит. Не молоком —
Скорее ртутью. Или паутиной

Из олова. Залив меняет цвет
По пять раз в час — и каждый цвет — эпоха.
Вот — бронза (это греки). Вот — рассвет
(Это — никто; это — до человека — плохо

Переводимый свет). А вот — багрец.
Это — война. Их было столько — войн,
Что берег весь — как стёртый багрянец
Под слоем пыли. Тих. Спокоен. Волн

Почти не слышно. Полдень. Ни движенья.
Тень ушла под камень — как змея.
И цикады — мелкий древний пламень —
Ведут свой разговор, не зная края, дня.

О том, что было до людей. И будет —
После. Когда последний минарет
Рассыплется — и ветер всё остудит,
И камню скажет: «Ты — и есть ответ.

Ты — и есть память. Не нужны скрижали.
Не нужны книги. Ты — один — весь текст».
И камень промолчит. Как и молчали
Все камни — от начала. До конца. И — без.