Капча, или Как я машине три дня человеком доказывался

Человеком я считался всю жизнь. Без справки, без печати — по факту рождения. Шестьдесят один год никто не спорил: ни жена, ни участковый, ни даже налоговая, которая по должности обязана во всем сомневаться.

Усомнилась машина.

Началось с зуба. Точнее — с того места, где зуб когда-то был, а теперь тянуло и ныло, будто там поселился жилец с дурным характером. Надо было записаться к врачу. Раньше это делалось просто и сурово: приходишь в шесть утра, занимаешь очередь, выстаиваешь, тихо ненавидишь все человечество от гардероба до регистратуры — и к обеду ты записан. Честно записан, потом и мукой.

Теперь — портал.

«Деда, это две минуты, — сказала внучка, Ника. Ей девятнадцать, и она со мной разговаривает так, как разговаривают с большой доброй собакой. — Телефон дай, я все настрою».

Телефон я дал. Две минуты шли третий день.

Сначала все было прилично. Фамилия, год рождения, номер — машина глотала это молча, как инспектор. А потом на экране выскочила рамочка. И в рамочке было написано вежливо, но с намеком: «Подтвердите, что вы не робот».

Я, признаться, даже усмехнулся. Я-то? Не робот? Да я тридцать лет в заводской многотиражке корректором отсидел, я над каждой запятой думал, как над живым человеком. У меня мысль — это, можно сказать, единственное имущество, нажитое честным трудом.

«Выберите все изображения с автобусами».

И девять картинок.

Вот тут, братцы, думающий человек и попадает в яму. Потому что на первой картинке автобус, спору нет. А на третьей — то ли автобус, то ли маршрутка. А на седьмой угол какой-то желтый торчит: может, автобус, а может, вагончик строительный. Я сидел и рассуждал. Я взвешивал. Я, как честный корректор, не хотел ставить галочку там, где нет полной уверенности.

Минут семь взвешивал.

«Попробуйте еще раз».

Хорошо. Светофоры. Выберите все светофоры. Я выбрал. Один был отражен в луже — я засомневался, считается ли отражение. Решил, что по совести — не считается. Отражение светофора светофором не является, это я вам как человек с образованием говорю.

«Похоже, вы робот. Попробуйте еще раз».

Вот тут меня и задело. Под ребрами что-то дернулось — обидно. Шестьдесят один год живого стажа, две ходки в больницу, одна свадьба, одни похороны тещи — а эта стекляшка мне в глаза: робот.

— Ника, — говорю, — она меня не признает.

— Кто?

— Машина. Говорит, я не человек.

Ника посмотрела на экран. Потом на меня. С той особой жалостью, с какой молодые глядят на нас, будто мы — музейный экспонат, который зачем-то научился ходить.

— Деда, ну ты просто долго тыкаешь. Она думает, ты программа. Живой человек так не думает.

— А как живой человек думает?

— Быстро. Не думает вообще. Ткнул и дальше.

Я оскорбился уже всерьез. То есть получалось, что весь мой капитал — рассудительность, вдумчивость, уважение к сомнению — это как раз и есть примета машины. А человек, по новой науке, тот, кто жмет наобум.

Назло я снова принялся выбирать. Пешеходные переходы. Выбирал тщательно, с лупой почти, по зебре считал полоски. Провалился. Лестницы. Провалился. Пожарные гидранты — я, между прочим, в жизни ни одного гидранта вблизи не видел, у нас во дворе колонка. Провалился.

К вечеру третьего дня зуб болел уже как-то обреченно, по-философски. И я тоже.

А потом махнул рукой.

Выскочили велосипеды. И я, не глядя, не рассуждая, злой, голодный, с ноющей челюстью, ткнул пальцем куда попало — раз, раз, раз — и хлопнул по кнопке, как по мухе.

«Спасибо. Вы успешно подтвердили, что вы человек».

Я сидел и молчал. Долго. Экран приветливо светился. Внизу значилось: «Запись открыта. Ближайшее время приема — семнадцатое декабря, девять сорок».

Зуб к семнадцатому, я так понимаю, разберется сам.

Ника заглянула через плечо.

— Ну вот видишь, деда. Получилось же.

— Получилось, — говорю.

А сам думаю: тридцать лет я над каждой буквой трясся, запятую не там поставить боялся больше, чем начальства. И никто меня за это человеком не считал — так, корректор, стул у шкафа. А ткнул наугад, сдуру, не глядя — и машина мне первая в жизни выдала справку: человек.

Теперь знаю твердо. Думать у них — подозрительно. Человека нынче узнают по одному верному признаку.

По тому, что он не думает.