Балл, или Как я банку всю жизнь на отлично сдавал

Отличником я, братцы мои, был один раз в жизни — в четвертом классе, и то по поведению. Дальше пошло хуже. Тройка, она как родня: не выбираешь, а деваться некуда.

И вот на старости лет.

Плачу я в приложении за свет — двести восемьдесят рублей, дело копеечное, — а оно мне на прощание: «Ваш персональный рейтинг — шестьсот восемьдесят». И полосочка нарисована, зелененькая такая, бодрая. И под полосочкой словечко: «Хорошо».

Я аж приосанился. Сижу на кухне, в майке, кефир недопитый, а мне банк — живое, государственное, с колоннами учреждение — говорит: хорошо. Жене показываю. «Клава, — говорю, — гляди. Хорошо». Клава на цифру глянула, потом на меня, и обратно в сковородку. «Котлеты, — говорит, — тоже хорошо. Переворачивай».

Не понимает человек величия момента.

А я, грешным делом, прикипел. Стал в приложение лазить, как иной в зеркало — проверить, не похорошел ли за ночь. И вот однажды тычу я в эту полосочку, а она раскрывается, и там подробности. Мелкими буквами, но убийственно. «Чтобы повысить рейтинг, — пишут, — рекомендуем иметь кредитную историю. У вас недостаточно активности. Банку сложно оценить вашу надежность».

Вот тут меня, братцы, и повело.

То есть как это — сложно оценить? Я сорок лет живу тише воды. Долгов не делал, в карты не играл, соседу Пал Палычу трешку вернул еще в позапрошлом веке, можно сказать. А выходит, для банка я — темная личность. Пустое место. Ноль без полосочки. Их, вишь, беспокоит, что я у них ничего не брал. Честный, стало быть, им подозрителен.

Обидно.

Решил я банку свою надежность доказать. Раз им нужна история — будет история. Оформил я кредитную карту. Лимит — девяносто тысяч. Девушка в трубке поздравила так, будто я наследство получил. Я карту эту домой принес, на стол положил и думаю: теперь заживем на отлично.

И пошел я по этой карте жить активно.

Чайник купил в рассрочку — хотя старый кипятил не хуже. Кроссовки взял, беговые, за четыре с половиной, — бегать я не бегаю, но для истории надо. На заправке стал картой махать, в аптеке, в пятерочке за творогом. Плачу — и в приложение зырк: ну как, банк, растет твое ко мне доверие?

Доверие падало.

Сперва я думал — сбой. Полезло вниз: шестьсот пятьдесят, шестьсот тридцать, шестьсот десять. Полосочка из зеленой сделалась желтой, нахальной. А словечко под ней переменилось. Было «хорошо», стало «средне». Как плевок.

Я — к свояку Валентину. Валентин у нас все знает, у него зять в айти. «Так ты ж, — говорит Валентин, — карту под завязку выбрал. У тебя этой, как ее, загрузки — девяносто процентов. Банк и видит: сидит человек в долгах по уши, вот-вот утонет. Ты, брат, не повышаешь, ты топишь».

Испугался я. Кинулся долг гасить — досрочно, весь. Заплатил. Выдохнул. А балл не вернулся, замер на желтом, будто дуется.

Тогда я совсем голову потерял. Раз одна карта меня подвела — заведу три. Пусть видят размах. Подал заявку в один банк, в другой, в третий. Каждый про себя узнает, запрашивает историю — а от каждого запроса, оказывается, балл еще на чуток оседает. Я-то думал — раздаю визитные карточки, солидность навожу. А выходило, бегаю по городу и всем кричу: дайте денег, дайте денег, Христа ради.

К ноябрю рейтинг мой упал до пятисот сорока.

Полосочка стала красная. А под ней, братцы, написали без всякой уже ласки: «Низкий». И приписка, от которой я сел: «Вероятность одобрения — минимальная».

Сижу. Кефир. Майка. Все как в тот первый, счастливый вечер — да не все.

И тут звонок. Банк, тот самый, первый, с колоннами. Голос — мед. «Уважаемый клиент! Вам одобрен кредит на льготных условиях. Пятьсот тысяч. Вы — наш надежный заемщик».

Я трубку к уху прижал и обомлел от счастья. Дождался! Выслужился! Отличник!

«Берете?» — спрашивает мед.

И вот тут, братцы мои, я и запнулся. Стою с трубкой, пятьсот тысяч на блюдечке, а в голове пусто и гулко, как в том подъезде, где лампочку сперли. Потому что денег мне — не надо. Нисколечко. Ни на что. Чайник есть, кроссовки пылятся, творог и так куплю.

Мне балл был нужен. Не деньги — балл. Полосочка зеленая да словечко «хорошо», чтоб перед Клавой приосаниться.

«Нет, — говорю, — спасибо. Не надо».

Положил трубку. А приложение мне тут же, за отказ, еще три пункта скостило.

Клава из кухни: «Переворачивай котлеты-то».

Перевернул. Хорошо.