Туман над заброшенной станцией

Туман над заброшенной станцией

На станции заброшенной, в ночи,
Где ржавый семафор хранит молчанье,
Горят невидимых огней лучи,
И слышится ушедших поездов дыханье.

Здесь время остановлено давно,
Но стрелки ждут, и рельсы ждут чего-то,
И смотрит в душу тёмное окно
Пустого здания — без смысла, без расчёта.

Туман ползёт по шпалам, как змея,
Обвив перрон своей молочной лентой.
И кажется — вот-вот приду сюда не я,
А призрак мой, из жизни той, легендной.

Когда ещё здесь били в рельс часы,
Когда фонарь качался над кассою,
Когда чужие женские усы —
Тень от вуали — веяли весною.

Я помню: поезд, третий класс, вагон,
И чей-то взгляд — сквозь дым, сквозь гарь, сквозь вечер.
Она сошла. Остался только стон
Колёс — и ничего, что сердце лечит.

Теперь туман. Теперь — одна тоска.
Перрон пустой, и некому ответить.
Но чья-то тень скользнула у виска —
Иль это ветер? Только ветер?

Нет, это Та, что не пришла назад,
Та, что сошла на станции безвестной.
Она идёт — сквозь годы, сквозь закат,
В своём плаще, в вуали бессловесной.

Её шаги — как капли о стекло,
Её дыханье — как ночное пламя.
Всё, что ушло — давно, давно ушло,
Но остаётся вечно между нами.

И я стою, где ржавый семафор
Уже не помнит красного и синего.
Стою — и длится наш немой укор,
И нет прощенья, и пути — единого.

Туман сгущается. Встаёт рассвет.
Нигде ни звука, ни огня, ни зова.
Но в сердце — рельсы тянутся вослед
Той, что ушла. И не вернётся снова.

А станция — как призрак, как упрёк,
Как символ всех несбывшихся свиданий.
Здесь каждый ржавый, сломанный замок
Хранит в себе тоску прощаний ранних.

И если ночью ты пройдёшь сюда,
Где рельсы в никуда уходят немо, —
Ты встретишь их: Её — и навсегда —
Меня, того, кто ждёт. Из царства тени.