Ссора с Диккенсом длиной в два года: как Теккерей помирился за неделю до смерти

Два джентльмена не разговаривали друг с другом два года. Специально переходили на другую сторону Пэлл-Мэлл, завидев знакомую шляпу. Не здоровались в клубе, хотя оба состояли в одном и том же — в Гаррик-клубе, том самом, из-за которого всё и началось.

Один из них написал самую едкую сатиру на английское лицемерие за весь девятнадцатый век. Второй — автор рождественских историй про доброту и прощение. Ирония, да? Первого звали Уильям Мейкпис Теккерей. Родился он 18 июля 1811 года — то есть 215 лет назад, — а поссорился с Чарльзом Диккенсом так основательно, что помирились они буквально за несколько дней до его смерти.

Но обо всём по порядку.

Родился Теккерей не в Лондоне, а в Калькутте — его отец служил в Ост-Индской компании и неплохо на этом зарабатывал. Мальчику было четыре года, когда отец умер от лихорадки; вдова отправила сына в Англию одного, на корабле, через мыс Доброй Надежды. По легенде, где-то у острова Святой Елены ребёнку показали издалека фигуру, гуляющую по саду, и сказали: смотри, это Наполеон, он ест маленьких детей. Так пятилетний Теккерей впервые увидел живого монстра. Позже он всю жизнь будет писать о монстрах совсем других — тех, что носят фраки и произносят комплименты за обедом.

Кембридж он бросил, толком не доучившись. Унаследованное состояние — а оно было приличным — спустил за несколько лет: часть проиграл в карты, часть потерял, когда рухнул индийский банк, часть вложил в собственную газету, которая благополучно прогорела. К двадцати пяти годам блестящий наследник превратился в обычного лондонского борзописца, который берётся за любую работу: рисует карикатуры, пишет рецензии, строчит очерки под псевдонимами — Michael Angelo Titmarsh, например, было одним из любимых.

А потом случилась беда похуже безденежья. Жена, Изабелла, после рождения третьей дочери впала в тяжёлое психическое расстройство — сегодня это назвали бы послеродовым психозом, тогда просто говорили «помешательство». Она пыталась утопиться во время морской прогулки. Пришлось поместить её под постоянный присмотр — и так на всю оставшуюся жизнь, а прожила она после мужа ещё три десятилетия, почти ничего не понимая о мире вокруг. Теккерей растил дочерей один.

Больше не женился. Никогда.

Слава пришла поздно — ему было под сорок, когда вышла «Ярмарка тщеславия». Роман печатался выпусками, целый год, с 1847-го по 1848-й, и на обложке значился честный, почти издевательский подзаголовок: «Роман без героя». Ни одного положительного персонажа. Главная героиня, Бекки Шарп, — авантюристка, которая карабкается вверх по социальной лестнице, используя мужчин, ложь и собственное обаяние как инструменты; и при этом читатель, хочешь не хочешь, ей сочувствует, а иногда и откровенно болеет за неё. Теккерей ведь не осуждал Бекки — он показывал, что общество вокруг ничем не лучше, просто прикрывается манерами.

Диккенс в это же время писал слезливые истории про сироток, которых в итоге спасает добрый дядюшка. Теккерей смотрел на это с ухмылкой профессионального циника: у него никого никто не спасает, разве что случайно, и то ненадолго. Публика раскололась на два лагеря — «диккенсистов» и «теккерианцев», — а сами писатели вежливо друг друга не выносили, хотя внешне долго изображали приятельство.

Формальный повод для разрыва выглядит смехотворно даже по меркам викторианской Англии, помешанной на этикете. Молодой журналист Эдмунд Йейтс опубликовал о Теккерее ехидную заметку личного характера; Теккерей возмутился и потребовал исключить Йейтса из Гаррик-клуба. Диккенс встал на защиту младшего коллеги — не столько из принципа, сколько назло. Скандал набрал обороты, клубный комитет собрался, вынес решение в пользу Теккерея, а дружба двух главных прозаиков страны рассыпалась в труху. На два с лишним года.

Помирились они случайно — на лестнице Атенеум-клуба, поздней осенью 1863 года. По одной из версий, столкнулись лицом к лицу, замерли на секунду; потом кто-то из двоих — сходятся, что Теккерей, — протянул руку. Пожали друг другу руки, обменялись парой фраз о пустяках. Всё. Больше поговорить им было не суждено: 24 декабря того же года Теккерея нашли мёртвым в постели — инсульт, пятьдесят два года, ни единой записки, ни предупреждения. Просто заснул и не проснулся.

При этом сводить его к одному роману несправедливо. «История Генри Эсмонда» (1852) — стилизация под мемуары восемнадцатого века, написанная настолько убедительно, что многие современники всерьёз считали, будто держат в руках подлинный документ эпохи королевы Анны, а не выдумку современного им автора. Плюс годы работы в журнале Punch, где Теккерей оттачивал сарказм на карикатурах великосветской жизни; плюс лекционные турне по Америке — платили там, к слову, неплохо, а Теккерей вечно нуждался в деньгах на содержание жены и дочерей.

Что он оставил литературе, кроме одного гениального романа? Собственно — саму идею, что сатира и психологизм не противоречат друг другу; что можно высмеивать общество, никого при этом не превращая в карикатуру-функцию; что героя вообще можно вычеркнуть из книги, а книга всё равно будет держаться на плаву. Без этого урока сложно представить и Троллопа, и позднего Голсуорси, да и вообще всю английскую традицию романа нравов.

Теккерей ненавидел лицемерие высшего света — и в итоге сам стал частью литературного истеблишмента, которого так методично изничтожал на бумаге. Ярмарка тщеславия, что тут скажешь. Он бы, наверное, оценил иронию. Или как минимум усмехнулся — вот так, уголком рта, как умел делать только он.