С возвращением

Скриншот отзыва Марк нашёл не на Трипэдвайзоре — там уже все почистили. Где-то в телеграм-канале «Отели дна» кто-то перепостил его меж обзором про тараканов в Адлере и жалобой на клопов в геленджикском «Бризе». Случайно увидел, листая ленту.

Две звезды. Отель «Прибой», Анапа.

«Номер 213, третий этаж. Не заселяйтесь. Ночью кто-то ходит в коридоре. Медленно. Тапочки шаркают. Я выглянул — никого. На ковре следы, мокрые. Утром горничная принесла завтрак, который я не заказывал. Яичница, два тоста, чёрный кофе. Как обычно, сказала она. Я здесь первый раз. На зеркале в ванной кто-то написал пальцем: С возвращением.»

Автор — аккаунт удалён.

Показал Насте. Та фыркнула: вирусный маркетинг, очевидно. Может быть. Но путёвки куплены, отпуск согласован — они всё равно ехали, и Марк, листая Букинг в маршрутке из аэропорта, вдруг подумал: а что если? Просто — что если это не маркетинг, а...

Стоп. Ладно.

«Прибой» нашёлся на второй линии. За пыльной шаурмячной, за магазином «Всё для пляжа» — пятиэтажка из девяностых, когда таких было много, а сейчас они выглядят, как развалины. Балконы с бельём, кондиционеры капают, парковка пуста; ни одной машины дороже «Весты». Ресепшен — фанерная стойка, позади неё Зинаида с бейджем, крашеная хной так, что волосы горели.

— Двести тринадцатый? Зинаида посмотрела в монитор. Потом на Марка. — Свободен. Всегда свободен.

Настя толкнула его: бери что дают, дешевле. Взял.

Номер — ну, номер. Две звёзды честные: кровать с вмятиной от чужих спин, тумбочка с ожогом от утюга (кто вообще в гостинице ставит утюг на мебель?), балкон, из которого видна стена соседнего корпуса и ничего больше. В ванной кафель цвета варёной сгущёнки, зеркало с трещиной в углу. Марк потрогал раму — сухая, чистая, никаких надписей.

— Ну где твой ужас? — спросила Настя из комнаты.

Нигде.

Первый день прошёл как первый день везде: море, шашлычок, пиво из пластикового стакана, плечи красные, как рак. К полуночи оба вырубились; кондиционер гудел, как кто-то заезженный, но после перелёта спишь хоть под отбойник.

Марк проснулся в 3:17.

Не от звука. От его отсутствия. Кондиционер замолчал, и вдруг слышно море — далеко, через три квартала, оно шуршало как помехи в старом телевизоре. И ещё — шаги.

Медленные. Шаркающие.

Кто-то шёл по коридору мимо двери, дальше к лестнице или от лестницы — не разобрал. Тапочки. Гостиничные, такие же, что лежали в пакетике на кровати, белые, одноразовые.

Шарк. Шарк. Шарк.

Он лежал и считал. Сбился на тринадцатом. Или двенадцатом; кто помнит. Потом тишина. Настя спала, повёрнутая к стене, одеяло сбилось к ногам.

Марк встал, подошёл к двери. Глазок показал коридор: ковровая дорожка бордового цвета, стена с репродукцией — Айвазовский или кто там, мелко не разобрать, — лампочки через одну, половина мертва.

На полу перед дверью пятна. Тёмные. Два, нет четыре. Мокрые.

Не открыл. Лёг обратно. Кондиционер включился, загудел, задрожал — и Марк уснул, убедив себя в простом объяснении: кто-то вернулся с пляжа, ночью, в три часа, в тапочках.

Логично.

Утром ковёр был сухой. Ни следа, ни мокрого, ни вообще никакого. Горничная — не Зинаида, помоложе, в голубом фартуке, — катила тележку по коридору.

— Извините. Я не заказывал завтрак в номер.

Она посмотрела. Моргнула. Улыбнулась — и от этой улыбки у Марка что-то дёрнулось глубоко под рёбрами, мерзко, как если бы он проглотил кубик льда.

— Как обычно, — сказала она.

— Что обычно?

— Яичница, два тоста, кофе чёрный. Вам же.

— Я. Здесь. Первый. Раз.

Пожала плечами и покатила дальше. На тележке поднос: яичница, два тоста, чёрный кофе. Для кого ещё? Для него?

Настя: совпадение, стандартный завтрак, перепутали номер. Марк кивнул. Логично. Он вообще логичный — программист, Питон, бэкенд, всё по полочкам. Но почему-то полочки в голове начали шататься.

Днём он погуглил отель. «Прибой» построен в 1994-м; сменил трёх владельцев; в 2011-м кто-то упал с балкона четвёртого этажа — несчастный случай, дело закрыто. Отзывов мало, как-то странно мало. Один, двухлетней давности: «Нормально, но горячей воды нет после десяти». Другой: «Есть Wi-Fi!!!!» с четырьмя восклицательными, как будто это достижение. Тот самый отзыв — удалён, аккаунт удалён, кэш вычищен. Только скриншот в телеграм-канале.

Вечером Марк стоял на балконе и курил. Настя не знает, что он снова начал; или нет, он не бросал, просто не рассказывал. Из окна этажом ниже тянулась музыка. Noize MC — «Вселенная бесконечна». Узнал по первым тактам; сам это слушал лет пять назад, когда ехал в... куда? Мысль выскользнула, как мокрый обмылок.

Вселенная бесконечна.

Он стряхнул пепел вниз и подумал: да, бесконечна, ага. А коридор на третьем этаже — конечен. Двадцать три номера. И кто-то ходит по нему ночью в тапочках.

Вторая ночь.

Шарк. Шарк. Шарк.

3:17. Опять та же минута — Марк специально посмотрел на телефон. Кондиционер замолчал, шаги начались ровные, неторопливые, как будто человек гулял. Или не человек.

На этот раз открыл дверь.

Коридор пустой. Ковровая дорожка, Айвазовский (или Куинджи — мелко, не видно), лампочки через одну. Тихо. Но на полу следы, мокрые, от лестницы к его двери — и обрываются. Просто кончаются, тут, перед порогом.

Как будто дошёл и вошёл внутрь.

Марк захлопнул дверь. Щёлкнул замком дважды. Руки влажные. Настя спит. Комната пуста: кровать, стул, рюкзак, тумбочка. Балкон заперт.

Ванная.

Идти не хотелось. Ну вообще не хотелось. Тело знало раньше головы: мурашки по предплечьям, мерзкий холодок под рёбрами, ноги как вата. Но пошёл. Потому что — ну а что ещё? Накрыться одеялом и ждать рассвета? Ему тридцать четыре.

В ванной горел свет. Он его не включал. Настя может быть; она ходила в туалет перед сном.

Зеркало.

На нём буквы. Корявые, пальцем, по испарине, которой не должно быть — горячую воду же отключили после десяти. Крупные, с потёками.

«С возвращением»

Марк стоял и смотрел. Секунду? Пять? Двадцать? Не знал. Музыка снизу играла — всё тот же Noize MC, «Вселенная бесконечна», по кругу, как заевшая пластинка. Кто слушает одну песню по кругу в три часа ночи?

Он стёр надпись ладонью. Мокро. Холодно. Вода пахла морем — солью, водорослями, и чем-то ещё; железом, может быть.

Утром сказал Насте: уезжаем. Она спросила почему. Не смог объяснить. Не потому что не хотел, а потому что при свете, с солнцем на кафеле и чайками за окном, всё казалось идиотизмом. Ну надпись. Ну следы. Ну горничная странная. И что?

Остались.

Третья ночь.

Он не спал. Сидел в кресле — единственном, продавленном, с пятном неизвестного происхождения, — и ждал. 3:14. 3:15. 3:16.

3:17.

Кондиционер замолчал. Тишина — густая, плотная, уши закладывает. Потом шаги. Но не в коридоре.

В комнате.

За его спиной. Между кроватью и стеной, там, где встать-то нельзя. Шарк. Шарк.

Марк не обернулся. Смотрел в стену и слушал, как мокрые тапочки шлёпают по линолеуму, и снизу играл Noize MC — «Вселенная бесконечна», — и он вспомнил. Не всё сразу. Кусок.

Он был здесь.

Два года назад. Один, без Насти. Командировка в Краснодар, потом выходные в Анапу, потому что почему бы нет. «Прибой», двести тринадцатый, третий этаж. Яичница, два тоста, чёрный кофе — каждое утро. И эта песня на повторе, когда он курил на балконе, глядя на город.

Забыл. Начисто — как стирают файл без корзины, без бэкапа, без следа. Но отель помнил.

Шаги остановились. Прямо за креслом. Марк чувствовал — не слышал, не видел, а именно чувствовал кожей на затылке — что кто-то стоит сзади. И дышит. Влажно. Солёно.

Он обернулся.

Никого.

На тумбочке стакан воды, который он не наливал. Рядом белые гостиничные тапочки. Мокрые. Его тапочки стоят у двери. Сухие.

Это были другие тапочки.

Марк взял телефон, открыл Трипэдвайзор. Быстро набрал отзыв — пальцы прыгали по экрану. Всё: шаги, следы, завтрак, надпись на зеркале. Нажал отправить.

Утром отзыв был удалён. Аккаунт заблокирован. На экране: «Нарушение правил сообщества».

Они уехали в обед. В маршрутке Марк молчал, прижав лоб к окну. Настя листала ленту; кондуктор трясла мелочью; за окном мелькали пальмы, ларьки, загорелые люди. Всё нормально.

На телефон пришло уведомление от Букинга.

«Спасибо за проживание в отеле Прибой! Будем рады видеть вас снова. Ваш любимый номер 213 зарезервирован на следующий год. Как обычно.»

Марк удалил уведомление.

Через секунду оно пришло снова.