Одиннадцать переводов — одиннадцать разных книг: филологи сравнили все русские версии «Мадам Бовари»

Казалось бы, перевод — это перевод. Тот же роман, та же история. Но когда московские филологи разложили рядом все одиннадцать русских версий «Мадам Бовари», обнаружилось нечто странное.

Это разные книги. Не немного разные — принципиально разные.

Возьмём сцену финальной агонии Эммы. В переводе Любимова — это клиническое описание с холодной точностью. У Чавчавадзе — почти поэтический реквием. В анонимном дореволюционном переводе 1896 года сцена сокращена вдвое: переводчик явно счёл её неприличной.

Слово «сладострастие» появляется у Флобера в ключевом пассаже двадцать третьей главы. В одиннадцати русских переводах оно превращается в одиннадцать разных понятий — от «чувственности» до «истомы» и «греховного томления».

Исследователи под руководством Натальи Ворониной из МГУ потратили три года на сравнительный анализ. Вывод обескураживающий: ни один из переводов нельзя назвать «неправильным» — все они соответствуют разным интерпретациям французского оригинала, который сам по себе намеренно неоднозначен.

Спор о «лучшем» переводе, судя по всему, не имеет решения. Что само по себе — тоже открытие.