О верности — новое стихотворение в стиле Эдуарда Асадова

О верности

Мне женщина сказала как-то — резко,
как ножницами режут по живому:
«Верность — выдумка. Для тех, кому
не хватает смелости на поиск».

Я молчал. Не спорил. Что тут скажешь?
У неё свой опыт, у меня — свой.
Только опыт — странная опора:
он у каждого — совсем другой.

Я знал одну. Ждала — двенадцать лет.
Двенадцать — это как? Скажу: — бездна.
Ни письма. Ни карточки. Ни строчки.
А она ждала. Зачем? Ни за что. Просто.

Просто — ждала. Без объяснений, без
причины. Ей твердили: «Хватит.
Жизнь идёт! Мужчин — как звёзд на небе».
Она кивала: «Да, конечно». — Хватит?

Нет. Не хватит. Ещё год. Ещё.
И ещё один. И — снова. Зимы
сменялись. Календарь менял обложку.
Она — не менялась. Непостижимо.

Он вернулся. Через двенадцать лет.
Седой. Хромой. С дорожной сумкой мятой.
Глаза — провалы. Не герой. Не тот,
который уходил. Совсем — не тот.

Она вышла на крыльцо.
И — свет.
Не яркий. Не парадный. Не слепящий.
А — тёплый. Кухонный. Домашний. Тот,
от которого не плачут, а — вздыхают.

И он заплакал. Просто — на ступенях.
Колени подогнулись — не от боли.
От чего-то большего, чем боль.
А она сказала — тихо, будто:

«Чай на столе. Суп — в кастрюле, справа.
Снимай ботинки. Натоптал тут — Господи».

Четыре фразы. Вместо двенадцати лет.
Ни «где ты был». Ни «как ты мог». Ни крика.

Вот это — верность. Не парад знамён.
Не клятва на крови. Не пафос книжный.
А — суп в кастрюле. Тёплый чай. И свет.
И «натоптал» — как будто он вчера
ушёл за хлебом. Просто — задержался.
На двенадцать лет. Бывает, да.

Мне та женщина сказала: «Чушь.
Так не бывает. Сказки — для наивных».

А я не спорю. Просто — знаю.
Бывает. Тише, чем мы думаем.
Реже, чем хотим.
Но — бывает.
И слава Богу.