Пепел душ
Анонс книги 09 февр. 12:17

Новая книга: Пепел душ - Сергей Черняков

С

Сергей Черняков

Автор

Мир после Конца. Цивилизация рухнула не от ядерной войны и не от метеорита — люди просто начали заканчиваться. Ржавые небоскрёбы торчат, как обугленные рёбра великана, дороги потрескались, ядовито-жёлтая трава — «костянка», вымывающая кальций из костей, — пробивается через асфальт. Власть принадлежит культу Властелина, контролирующему «Пепел душ» — беловато-серый порошок, одновременно служащий валютой, наркотиком и топливом. Вдохнувший видит божество — Властелина, а на самом деле древнего демона-паразита, Пожирателя, который забирает человеческие души и питается ими, утоляя вечный голод, обрастая силой с каждой поглощённой жизнью. Пожиратель — не просто абстрактное зло: это сущность, одержимая голодом, который невозможно насытить, древнее существо, привязанное к физическому якорю — алтарю из кристаллизованного Пепла первых жертв, «Сердцу Пепла», хранящемуся в центральном храме. Без этого якоря Пожиратель не способен удерживать связь с миром. Обряд добычи Пепла — мистический ритуал: люди вдыхают порошок, впадают в экстаз, после чего их тела распадаются на клеточном уровне, превращаясь в новую порцию Пепла. Так человечество медленно истребляет само себя — добровольное жертвоприношение, возведённое в систему.

На окраине мёртвого мегаполиса живёт Егор — сломленный мужчина тридцати пяти лет, «нечистый», иммунный к Пеплу. Три года назад культисты забрали его жену Марину (превращена в Пепел на его глазах) и одиннадцатилетнего сына Олега (воспитывается как жрец культа). Егор — человек с расщеплением личности: внутри него живёт Кровожадный — жестокая вторая личность, действующая в провалах памяти, убивающая и (как выяснится позже) практикующая каннибализм, что приведёт к заражению прионной болезнью куру. Егор не знает о Кровожадном — принимает его за едкую «совесть», за голос внутри. А Пожиратель, привязанный к алтарю, но простирающий щупальца через Пепел и кошмары, наблюдает за Егором с самого начала — «нечистый» для него загадка и раздражитель.

Егор решается найти сына. В пути обретает попутчика — Виктора, бывшего бойца-изгоя, прячущего вину за предательство друга под бордовым бархатным пиджаком и театральными манерами. Между ними развивается романтическая линия — от напряжения через заботу к признанию. Группа растёт: семилетняя Соня с плюшевым медведем, боевой андроид Ника из военного бункера с данными о Пожирателе и его слабости — Сердце Пепла. Кульминация — штурм храма, где Олег-жрец проводит ритуалы. Егор, объединившись с Кровожадным, сражается; Виктор бросается под нож, защищая Егора; Олег отрекается от Властелина; Ника взрывает Сердце Пепла — и Пожиратель, лишённый якоря, рассеивается. Но цена победы растёт: гибнет Соня от арбалетного болта культистов, умирает кот Шпрот от тоски, болезнь куру прогрессирует.

Финал — Егор умирает на рассвете с настоящей улыбкой, сжимая руку Виктора вместо мёртвых талисманов. Эпилог: двадцать лет спустя Олег — отец, его дети Марина и Егор, Виктор — «дядя Витя» в бархатном пиджаке, Ника — потрёпанная, но рядом. Молочный зуб передаётся следующему поколению. Мир после Конца переродился через боль, потери и несгибаемую любовь.

Связанная книга

Пепел душ

Пепел душ

Сергей Черняков

Scifi postapoc

О чём эта книга

Мир после Конца. Цивилизация рухнула не от ядерной войны и не от метеорита — люди просто начали заканчиваться. Ржавые небоскрёбы торчат, как обугленные рёбра великана, дороги потрескались, ядовито-жёлтая трава — «костянка», вымывающая кальций из костей, — пробивается через асфальт. Власть принадлежит культу Властелина, контролирующему «Пепел душ» — беловато-серый порошок, одновременно служащий валютой, наркотиком и топливом. Вдохнувший видит божество — Властелина, а на самом деле древнего демона-паразита, Пожирателя, который забирает человеческие души и питается ими, утоляя вечный голод, обрастая силой с каждой поглощённой жизнью. Пожиратель — не просто абстрактное зло: это сущность, одержимая голодом, который невозможно насытить, древнее существо, привязанное к физическому якорю — алтарю из кристаллизованного Пепла первых жертв, «Сердцу Пепла», хранящемуся в центральном храме. Без этого якоря Пожиратель не способен удерживать связь с миром. Обряд добычи Пепла — мистический ритуал: люди вдыхают порошок, впадают в экстаз, после чего их тела распадаются на клеточном уровне, превращаясь в новую порцию Пепла. Так человечество медленно истребляет само себя — добровольное жертвоприношение, возведённое в систему.

На окраине мёртвого мегаполиса живёт Егор — сломленный мужчина тридцати пяти лет, «нечистый», иммунный к Пеплу. Три года назад культисты забрали его жену Марину (превращена в Пепел на его глазах) и одиннадцатилетнего сына Олега (воспитывается как жрец культа). Егор — человек с расщеплением личности: внутри него живёт Кровожадный — жестокая вторая личность, действующая в провалах памяти, убивающая и (как выяснится позже) практикующая каннибализм, что приведёт к заражению прионной болезнью куру. Егор не знает о Кровожадном — принимает его за едкую «совесть», за голос внутри. А Пожиратель, привязанный к алтарю, но простирающий щупальца через Пепел и кошмары, наблюдает за Егором с самого начала — «нечистый» для него загадка и раздражитель.

Егор решается найти сына. В пути обретает попутчика — Виктора, бывшего бойца-изгоя, прячущего вину за предательство друга под бордовым бархатным пиджаком и театральными манерами. Между ними развивается романтическая линия — от напряжения через заботу к признанию. Группа растёт: семилетняя Соня с плюшевым медведем, боевой андроид Ника из военного бункера с данными о Пожирателе и его слабости — Сердце Пепла. Кульминация — штурм храма, где Олег-жрец проводит ритуалы. Егор, объединившись с Кровожадным, сражается; Виктор бросается под нож, защищая Егора; Олег отрекается от Властелина; Ника взрывает Сердце Пепла — и Пожиратель, лишённый якоря, рассеивается. Но цена победы растёт: гибнет Соня от арбалетного болта культистов, умирает кот Шпрот от тоски, болезнь куру прогрессирует.

Финал — Егор умирает на рассвете с настоящей улыбкой, сжимая руку Виктора вместо мёртвых талисманов. Эпилог: двадцать лет спустя Олег — отец, его дети Марина и Егор, Виктор — «дядя Витя» в бархатном пиджаке, Ника — потрёпанная, но рядом. Молочный зуб передаётся следующему поколению. Мир после Конца переродился через боль, потери и несгибаемую любовь.

1x

Комментарии (0)

Комментариев пока нет

Зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии

Читайте также

Мёртвые души: Третий том — Дорога, которую не проехал Гоголь
1 minute назад

Мёртвые души: Третий том — Дорога, которую не проехал Гоголь

Русь неслась. Чичиков очнулся на рассвете от тряски, столь жестокой, что зуб попал на зуб с таким стуком, какой производят кастаньеты в руках испанских плясуний. Бричка стояла посреди незнакомого поля, Селифан спал на козлах, а лошади, воспользовавшись предоставленною им свободой, мирно щипали траву, разбредшись в разные стороны, сколько позволяли постромки. Павел Иванович выглянул из брички и обозрел окрестность тем особенным взглядом, каким обозревает местность человек, не имеющий ни малейшего понятия о том, куда его занесло, но твёрдо убеждённый, что и здесь можно извлечь выгоду.

0
0
Метод «перевёрнутого ритуала»: разрушьте привычку героя — и обнажите его суть
18 minutes назад

Метод «перевёрнутого ритуала»: разрушьте привычку героя — и обнажите его суть

У каждого человека есть микроритуалы — действия на автопилоте: как заваривает чай, как складывает одежду. Эти ритуалы — панцирь нормальности. Покажите момент, когда ритуал ломается — не из-за катастрофы, а из-за внутреннего сдвига. Сначала покажите ритуал в обычном виде. Пусть читатель запомнит паттерн. А потом — герой застывает посреди привычного действия. Женщина, расчёсывающая волосы тридцать раз, останавливается на семнадцатом. Мужчина, наливающий кофе до метки, льёт до краёв и не замечает. Сила приёма — в контрасте механичности и глубины. Если сломалось автоматическое — разрушение дошло до фундамента. Вы не говорите «герой в отчаянии» — вы показываете отчаяние через сбой мышечной памяти.

0
0
Нобелевский лауреат, которого ненавидит собственная родина: феномен Кутзее
14 minutes назад

Нобелевский лауреат, которого ненавидит собственная родина: феномен Кутзее

Представьте: вы дважды получаете Букеровскую премию — единственный автор в истории, кому это удалось. Потом Нобелевскую. А потом тихо собираете чемоданы и уезжаете из страны, которой посвятили лучшие книги. Именно так поступил Джон Максвелл Кутзее, которому сегодня исполняется 86 лет. Писатель, превративший стыд в литературную валюту и доказавший, что самые страшные тюрьмы — те, что мы строим сами.

0
0
Финский лесоруб 25 лет вырезал роман на деревьях — лес признали библиотекой
about 2 hours назад

Финский лесоруб 25 лет вырезал роман на деревьях — лес признали библиотекой

В лесах Карелии обнаружено более 400 деревьев с вырезанным на коре текстом. Финский лесоруб Вейкко Хейккинен четверть века создавал роман, который можно прочитать, только пройдя определённый маршрут через лес. Университет Хельсинки признал произведение выдающимся образцом «ландшафтной прозы».

0
0
Метод «неуместной нежности»: жестокий персонаж заботится о мелочи
about 2 hours назад

Метод «неуместной нежности»: жестокий персонаж заботится о мелочи

Когда вам нужно сделать антагониста или жёсткого персонажа объёмным, не давайте ему монолог о тяжёлом детстве. Вместо этого покажите, как он проявляет необъяснимую, почти абсурдную нежность к чему-то незначительному. Наёмный убийца, который поправляет съехавшую скатерть. Тиран, пересаживающий цветок из тени на солнце. Следователь, ломающий судьбы, но подбирающий жука с тротуара. Это создаёт когнитивный диссонанс: читатель видит способность к заботе и сам достраивает внутренний мир персонажа. Предмет нежности должен быть мелким и не связанным с конфликтом. Не ребёнок, не возлюбленная — это слишком очевидные рычаги сочувствия. Именно бессмысленность заботы делает её пронзительной.

0
0
Бедные люди: Последнее письмо, которое не дошло — Глава, которую не дописал Достоевский
about 2 hours назад

Бедные люди: Последнее письмо, которое не дошло — Глава, которую не дописал Достоевский

Сентября 30-го. Маточка, Варенька моя! Вот уж третий день как отправил вам письмо моё последнее, а ответа нет, и не будет, я знаю. Вы уехали. Карета увезла вас по Московскому тракту, а я стоял у окна и смотрел, как пыль оседала на мостовую, — и всё глядел, хотя и глядеть-то уж не на что было. Федора заходила ко мне сегодня утром. Принесла щей. Я не ел. Она положила на стол и ушла, ничего не сказав. Добрая она женщина, Федора; она понимает.

0
0

"Писать — значит думать. Хорошо писать — значит ясно думать." — Айзек Азимов