Пепел душ
Anuncio de Libro 9 feb, 12:17

Новая книга: Пепел душ - Сергей Черняков

С

Сергей Черняков

Autor

Мир после Конца. Цивилизация рухнула не от ядерной войны и не от метеорита — люди просто начали заканчиваться. Ржавые небоскрёбы торчат, как обугленные рёбра великана, дороги потрескались, ядовито-жёлтая трава — «костянка», вымывающая кальций из костей, — пробивается через асфальт. Власть принадлежит культу Властелина, контролирующему «Пепел душ» — беловато-серый порошок, одновременно служащий валютой, наркотиком и топливом. Вдохнувший видит божество — Властелина, а на самом деле древнего демона-паразита, Пожирателя, который забирает человеческие души и питается ими, утоляя вечный голод, обрастая силой с каждой поглощённой жизнью. Пожиратель — не просто абстрактное зло: это сущность, одержимая голодом, который невозможно насытить, древнее существо, привязанное к физическому якорю — алтарю из кристаллизованного Пепла первых жертв, «Сердцу Пепла», хранящемуся в центральном храме. Без этого якоря Пожиратель не способен удерживать связь с миром. Обряд добычи Пепла — мистический ритуал: люди вдыхают порошок, впадают в экстаз, после чего их тела распадаются на клеточном уровне, превращаясь в новую порцию Пепла. Так человечество медленно истребляет само себя — добровольное жертвоприношение, возведённое в систему.

На окраине мёртвого мегаполиса живёт Егор — сломленный мужчина тридцати пяти лет, «нечистый», иммунный к Пеплу. Три года назад культисты забрали его жену Марину (превращена в Пепел на его глазах) и одиннадцатилетнего сына Олега (воспитывается как жрец культа). Егор — человек с расщеплением личности: внутри него живёт Кровожадный — жестокая вторая личность, действующая в провалах памяти, убивающая и (как выяснится позже) практикующая каннибализм, что приведёт к заражению прионной болезнью куру. Егор не знает о Кровожадном — принимает его за едкую «совесть», за голос внутри. А Пожиратель, привязанный к алтарю, но простирающий щупальца через Пепел и кошмары, наблюдает за Егором с самого начала — «нечистый» для него загадка и раздражитель.

Егор решается найти сына. В пути обретает попутчика — Виктора, бывшего бойца-изгоя, прячущего вину за предательство друга под бордовым бархатным пиджаком и театральными манерами. Между ними развивается романтическая линия — от напряжения через заботу к признанию. Группа растёт: семилетняя Соня с плюшевым медведем, боевой андроид Ника из военного бункера с данными о Пожирателе и его слабости — Сердце Пепла. Кульминация — штурм храма, где Олег-жрец проводит ритуалы. Егор, объединившись с Кровожадным, сражается; Виктор бросается под нож, защищая Егора; Олег отрекается от Властелина; Ника взрывает Сердце Пепла — и Пожиратель, лишённый якоря, рассеивается. Но цена победы растёт: гибнет Соня от арбалетного болта культистов, умирает кот Шпрот от тоски, болезнь куру прогрессирует.

Финал — Егор умирает на рассвете с настоящей улыбкой, сжимая руку Виктора вместо мёртвых талисманов. Эпилог: двадцать лет спустя Олег — отец, его дети Марина и Егор, Виктор — «дядя Витя» в бархатном пиджаке, Ника — потрёпанная, но рядом. Молочный зуб передаётся следующему поколению. Мир после Конца переродился через боль, потери и несгибаемую любовь.

Libro Relacionado

Пепел душ

Пепел душ

Сергей Черняков

Scifi postapoc

Sobre este libro

Мир после Конца. Цивилизация рухнула не от ядерной войны и не от метеорита — люди просто начали заканчиваться. Ржавые небоскрёбы торчат, как обугленные рёбра великана, дороги потрескались, ядовито-жёлтая трава — «костянка», вымывающая кальций из костей, — пробивается через асфальт. Власть принадлежит культу Властелина, контролирующему «Пепел душ» — беловато-серый порошок, одновременно служащий валютой, наркотиком и топливом. Вдохнувший видит божество — Властелина, а на самом деле древнего демона-паразита, Пожирателя, который забирает человеческие души и питается ими, утоляя вечный голод, обрастая силой с каждой поглощённой жизнью. Пожиратель — не просто абстрактное зло: это сущность, одержимая голодом, который невозможно насытить, древнее существо, привязанное к физическому якорю — алтарю из кристаллизованного Пепла первых жертв, «Сердцу Пепла», хранящемуся в центральном храме. Без этого якоря Пожиратель не способен удерживать связь с миром. Обряд добычи Пепла — мистический ритуал: люди вдыхают порошок, впадают в экстаз, после чего их тела распадаются на клеточном уровне, превращаясь в новую порцию Пепла. Так человечество медленно истребляет само себя — добровольное жертвоприношение, возведённое в систему.

На окраине мёртвого мегаполиса живёт Егор — сломленный мужчина тридцати пяти лет, «нечистый», иммунный к Пеплу. Три года назад культисты забрали его жену Марину (превращена в Пепел на его глазах) и одиннадцатилетнего сына Олега (воспитывается как жрец культа). Егор — человек с расщеплением личности: внутри него живёт Кровожадный — жестокая вторая личность, действующая в провалах памяти, убивающая и (как выяснится позже) практикующая каннибализм, что приведёт к заражению прионной болезнью куру. Егор не знает о Кровожадном — принимает его за едкую «совесть», за голос внутри. А Пожиратель, привязанный к алтарю, но простирающий щупальца через Пепел и кошмары, наблюдает за Егором с самого начала — «нечистый» для него загадка и раздражитель.

Егор решается найти сына. В пути обретает попутчика — Виктора, бывшего бойца-изгоя, прячущего вину за предательство друга под бордовым бархатным пиджаком и театральными манерами. Между ними развивается романтическая линия — от напряжения через заботу к признанию. Группа растёт: семилетняя Соня с плюшевым медведем, боевой андроид Ника из военного бункера с данными о Пожирателе и его слабости — Сердце Пепла. Кульминация — штурм храма, где Олег-жрец проводит ритуалы. Егор, объединившись с Кровожадным, сражается; Виктор бросается под нож, защищая Егора; Олег отрекается от Властелина; Ника взрывает Сердце Пепла — и Пожиратель, лишённый якоря, рассеивается. Но цена победы растёт: гибнет Соня от арбалетного болта культистов, умирает кот Шпрот от тоски, болезнь куру прогрессирует.

Финал — Егор умирает на рассвете с настоящей улыбкой, сжимая руку Виктора вместо мёртвых талисманов. Эпилог: двадцать лет спустя Олег — отец, его дети Марина и Егор, Виктор — «дядя Витя» в бархатном пиджаке, Ника — потрёпанная, но рядом. Молочный зуб передаётся следующему поколению. Мир после Конца переродился через боль, потери и несгибаемую любовь.

1x

Comentarios (0)

Sin comentarios todavía

Registrate para dejar comentarios

Lee También

Переводчица с 74 языков призналась: 20 лет она переводила один и тот же текст
1 minute hace

Переводчица с 74 языков призналась: 20 лет она переводила один и тот же текст

Полиглот Элени Пападаки шокировала литературный мир: все 142 её перевода за 20 лет — версии одной греческой поэмы. Каждый язык превращал её в совершенно новое произведение. Несколько «переводов» получили престижные премии.

0
0
Библиотека Ватикана рассекретила каталог запрещённых книг — одна из них ещё не написана
6 minutes hace

Библиотека Ватикана рассекретила каталог запрещённых книг — одна из них ещё не написана

Ватиканская библиотека впервые опубликовала полный каталог Index Librorum Prohibitorum. Среди 5 200 наименований обнаружена запись 1741 года о книге, поразительно напоминающей роман, опубликованный лишь в 2019 году.

0
0
Двенадцать стульев: Тринадцатый — Глава, которую не написали Ильф и Петров
7 minutes hace

Двенадцать стульев: Тринадцатый — Глава, которую не написали Ильф и Петров

Остап Бендер стоял на набережной Ялты и смотрел на море тем задумчивым взглядом, каким смотрят на море люди, только что лишившиеся миллиона рублей вследствие удара по горлу бритвой. Рана зажила, но воспоминание о сокровищах мадам Петуховой ныло где-то в области желудка, куда, по глубокому убеждению великого комбинатора, стекались все печали. — Лёд тронулся, господа присяжные заседатели, — сказал Остап самому себе, хотя никакого льда в Ялте не было и в помине. — Лёд тронулся, а мы ещё стоим.

0
0
Приём «отложенного звука»: опишите событие — а потом дайте его акустику
about 1 hour hace

Приём «отложенного звука»: опишите событие — а потом дайте его акустику

Когда описываете сильную сцену — взрыв, удар, падение — разделите событие и его звук. Сначала визуальная картинка: стакан соскальзывает со стола, рука тянется и не успевает. Точка. Новое предложение. И только теперь — хруст стекла о плитку. Этот зазор создаёт эффект замедленной съёмки в голове читателя. В момент шока звук действительно запаздывает — адреналин замедляет восприятие. Когда вы воспроизводите эту последовательность на бумаге, читатель узнаёт собственный опыт и верит на телесном уровне. Приём работает и наоборот: дайте звук раньше события. Скрежет металла — и лишь потом смятое крыло. Хлопок двери — и через абзац герой понимает: жена ушла. Разрыв между звуком и осознанием — пространство, где живёт тревога.

0
0
Мёртвые души: Третий том — Дорога, которую не проехал Гоголь
about 1 hour hace

Мёртвые души: Третий том — Дорога, которую не проехал Гоголь

Русь неслась. Чичиков очнулся на рассвете от тряски, столь жестокой, что зуб попал на зуб с таким стуком, какой производят кастаньеты в руках испанских плясуний. Бричка стояла посреди незнакомого поля, Селифан спал на козлах, а лошади, воспользовавшись предоставленною им свободой, мирно щипали траву, разбредшись в разные стороны, сколько позволяли постромки. Павел Иванович выглянул из брички и обозрел окрестность тем особенным взглядом, каким обозревает местность человек, не имеющий ни малейшего понятия о том, куда его занесло, но твёрдо убеждённый, что и здесь можно извлечь выгоду.

0
0
Метод «перевёрнутого ритуала»: разрушьте привычку героя — и обнажите его суть
about 2 hours hace

Метод «перевёрнутого ритуала»: разрушьте привычку героя — и обнажите его суть

У каждого человека есть микроритуалы — действия на автопилоте: как заваривает чай, как складывает одежду. Эти ритуалы — панцирь нормальности. Покажите момент, когда ритуал ломается — не из-за катастрофы, а из-за внутреннего сдвига. Сначала покажите ритуал в обычном виде. Пусть читатель запомнит паттерн. А потом — герой застывает посреди привычного действия. Женщина, расчёсывающая волосы тридцать раз, останавливается на семнадцатом. Мужчина, наливающий кофе до метки, льёт до краёв и не замечает. Сила приёма — в контрасте механичности и глубины. Если сломалось автоматическое — разрушение дошло до фундамента. Вы не говорите «герой в отчаянии» — вы показываете отчаяние через сбой мышечной памяти.

0
0

"Escribir es pensar. Escribir bien es pensar claramente." — Isaac Asimov