«На дне эфира»: расшифровка подкаста, который никто не спонсировал — Лука ушел, а мы остались

**ПОДКАСТ «ДНО И ГЛУБЖЕ»**
*Сезон 1. Выпуск 1 (он же последний)*
*Тема: «Хостел Костылева: правда, ложь и один пропавший дедушка»*
*Запись: 14 марта, подвал на Хитровке, Москва*
*Ведущие: Маша Верхова, Дима Средний*
*Гости: Сатин, Актер (имя отказался назвать), Настя, Барон*
*Звукорежиссер: Бубнов (подрабатывает)*

---

**[00:00:12]**

**Маша:** Привет всем. Это «Дно и глубже» — подкаст о людях, которых принято не замечать. Сегодня мы пишемся прямо из ночлежки на Хитровке, потому что наши гости сказали — цитирую — «никуда не потащимся, у Клеща инструменты сопрут». Дим, расскажи обстановку.

**Дима:** Обстановка. Ну. Представь себе подвал. Нет, не тот хипстерский подвал, где варят матчу за четыреста рублей. Тут потолок давит на голову — буквально, я два раза приложился. Нары вдоль стен, запах... я даже не знаю, как описать. Тряпки, сырость, что-то кислое.

**Маша:** Перегар.

**Дима:** Спасибо, Маш. Перегар. И вот здесь живут люди. Платят хозяину — некоему Костылеву — за право спать на этих нарах. Сколько, Сатин?

**Сатин:** Пятак. Иногда гривенник, если Костылев вспомнит, что инфляция существует.

**[00:01:47]**

**Маша:** Сатин, давайте начнем с вас. Вы — самый, скажем так, артикулированный обитатель этого места. Расскажите о себе.

**Сатин:** *(шуршание, звук чиркающей спички)* Бывший телеграфист. Потом — убил человека. Не нарочно. То есть нарочно, но он сестру обижал. Отсидел четыре года. Вышел — а мир уже как-то... без меня обошелся. Кому нужен бывший телеграфист с судимостью? Вот и. Осел тут.

**Дима:** Четыре года — это немного, нет?

**Сатин:** За человека — немного. За сестру — вообще даром. Но суд решил, что хватит.

**Маша:** А сестра?

**Сатин:** Умерла. Пока я сидел.

Пауза.

**Дима:** *(тихо)* Окей.

**[00:03:22]**

**Маша:** Давайте про Луку поговорим. Это, собственно, главная причина, по которой мы здесь. Три недели назад в ночлежке появился некий старик — бродяга, странник, называйте как хотите. Звали его Лука. И за эти три недели он умудрился... Дим, как ты это сформулировал?

**Дима:** Он каждому наврал именно то, что тот хотел услышать. Ювелирно. Как будто у него был доступ к их поисковым запросам в Яндексе.

**Настя:** *(из угла, резко)* Он не врал! Он верил в людей!

**Барон:** *(хмыкает)* Настя, ты тоже веришь — что студент Рауль тебя любил. Рауля не существует.

**Настя:** Существует! Он мне письма писал! На французском!

**Барон:** Ты французского не знаешь.

**Настя:** Именно поэтому они были на французском, дурак!

**[00:04:55]**

**Маша:** *(сдерживая смех)* Стоп, стоп. Давайте по порядку. Что конкретно Лука обещал каждому из вас? Сатин, вы первый.

**Сатин:** Мне — ничего. Я не купился. Но остальные... Вот, пожалуйста. Актеру он сказал, что существует бесплатная лечебница для алкоголиков. Мраморная, с колоннами, вероятно. Где врачи прям мечтают тебя вылечить. И Актер — повелся. Бросил пить на два дня. На два дня, Маша! Это рекорд. Тут люди столько не живут трезвыми.

**Актер:** *(глухо, чуть в стороне от микрофона)* Он говорил — нужно только адрес узнать. Город назвать не мог, но говорил — есть. Точно есть. Вот-вот вспомнит.

**Дима:** И вспомнил?

**Актер:** Нет. Ушел раньше.

**[00:06:30]**

**Маша:** Анне — жене слесаря Клеща, которая тут умирала от чахотки, — Лука рассказывал про загробную жизнь. Что там покой, тишина, отдохнешь наконец.

**Дима:** Ну это... это же стандартное утешение умирающего, нет? Любой священник скажет то же самое.

**Сатин:** Священник — за зарплату. Лука — бесплатно. В этом вся разница. Или ее отсутствие; зависит от того, откуда смотреть.

**Маша:** Анна умерла позавчера. Клещ, ее муж, — на похороны денег нет. Костылев, хозяин ночлежки, сказал, что тело портит санитарную обстановку. Санитарную. Обстановку. В этом подвале.

**Дима:** *(срыв)* У него крысы размером с мою кроссовку, а он про санитарную обстановку.

**Бубнов:** *(из-за пульта)* Крысы мелкие. Вот раньше были крысы...

**Маша:** Бубнов, ты звукорежиссер, не гость.

**Бубнов:** Я тут живу. Вы — гости.

**[00:08:14]**

**Маша:** Справедливо. Ладно. Вопрос, который мы хотим сегодня обсудить, — и тут, предупреждаю, будет философия прямо из подвала — Лука делал правильно или нет? Он давал людям надежду. Фальшивую. Картонную, как декорация в театре, где Актер когда-то играл. Но — надежду. Сатин, вы его критикуете. Почему?

**Сатин:** Потому что жалость унижает. Понимаете? Он их — жалел. А человека надо уважать. Не жалеть — уважать! Человек — это... это звучит, знаете... *(пауза, щелкает пальцами)*

**Дима:** Гордо?

**Сатин:** *(тихо)* Да. Гордо. Человек — это звучит гордо. Вот. Это я хотел сказать.

**Маша:** *(в микрофон, полушепотом)* Дим, ты это записал? Вот эту фразу?

**Дима:** Записал. Хотя у нее Instagram-аккаунт уже, наверное, есть.

**[00:10:02]**

**Сатин:** Лука — он как... ну, знаете эти каналы в Телеграме? «Позитивное мышление», «Вселенная изобилия», «Аффирмации на каждый день». Прочитал — полегчало. На минуту. Потом — все то же самое. Нары, вонь, Костылев стучит в дверь и требует пятак. Ложь — она как обезболивающее. Боль-то никуда не девается. Просто ты ее пока не чувствуешь.

**Настя:** А правда? Правда — она что делает? Она тебя лечит? Ты знаешь правду — что ты на дне, что выхода нет, что никому ты не нужен. И? Легче стало?

**Маша:** Настя...

**Настя:** Нет, серьезно. Вот Барон. Барон знает правду. Он — бывший дворянин. У него были лошади, дом, прислуга. Теперь у него — мои деньги, которые он таскает. Правда ему помогла?

**Барон:** *(после паузы)* Я... не помню, когда был счастлив. Кажется — нет. Никогда. Даже когда лошади были.

**[00:12:18]**

**Дима:** Мне кажется, мы вышли на что-то. Вот смотрите. Два подхода. Подход Луки: человек слаб, ему нужна сказка, мягкая подушка под голову — даже если подушка набита враньем. Подход Сатина: человек — это звучит гордо, ему нужна правда, даже если от этой правды хочется...

**Маша:** Дим.

**Дима:** Что?

**Маша:** Осторожнее с формулировками.

**Дима:** Почему?

*(Маша молчит. Шуршание бумаг.)*

**Дима:** Что?

**Маша:** Актер. Два часа назад. Мне Бубнов сказал перед записью.

**Дима:** ...что?

**Бубнов:** *(не отрываясь от пульта)* Повесился. На пустыре за ночлежкой. Лечебницу-то так и не нашел.

Тишина. Одиннадцать секунд. Слышно, как где-то за стеной капает вода.

**[00:13:41]**

**Сатин:** *(медленно, почти себе под нос)* Эх. Испортил песню. Дурак.

**Маша:** *(голос севший)* Что?

**Сатин:** Песню, говорю. Испортил.

**Маша:** Какую песню, Сатин? Человек умер.

**Сатин:** Все умирают, Маша. Анна умерла — ей полегчало. Актер умер — ему... тоже, наверное. Разница в чем? Анна верила в рай. Актер верил в лечебницу. Ни того, ни другого не оказалось. Результат — один.

**Дима:** *(тихо)* Это не результат. Это трагедия.

**Сатин:** Это дно, Дима. Тут все — трагедия. Даже завтрак.

**[00:15:09]**

**Маша:** Я... мне нужна пауза. *(Звук отодвигаемого стула.)* Дим, поговори пока.

**Дима:** Хорошо. Значит... Барон. Вы молчите. Что думаете? Лука — добро или зло?

**Барон:** Я думаю, что Лука — это Uber. Приехал, довез тебя куда-то, уехал. А ты стоишь посреди незнакомого района, денег на обратную дорогу нет, и GPS врет.

**Дима:** Это... это на удивление точная метафора.

**Барон:** Я же бывший дворянин. С метафорами у нас всегда было неплохо. С деньгами — хуже.

**[00:16:33]**

**Маша:** *(возвращаясь)* Ладно. Я в порядке. Давайте закроем выпуск. Итого: странник Лука появился в ночлежке три недели назад. Каждому рассказал красивую историю. Анне — про рай. Актеру — про лечебницу. Ваське Пеплу — про Сибирь, где можно начать новую жизнь. Насте — что любовь существует.

**Настя:** Она существует!

**Маша:** Да, Настенька. Потом Лука исчез. Просто ушел. Растворился — как хороший маркетолог после запуска продукта. А люди остались. С обещаниями, у которых нет адреса получателя.

**Дима:** Вопрос, на который мы не ответили: что лучше — утешительная ложь или невыносимая правда?

**Сатин:** *(щелкает зажигалкой)* Правда. Всегда правда. Правда — бог свободного человека. Ложь — бог раба.

**Бубнов:** Ну и кто тут свободный, Сатин? Ты? Ты в подвале живешь за пятак.

**Сатин:** *(после паузы)* Зато я — знаю, что я в подвале.

**[00:18:27]**

**Маша:** На этом, наверное, все. Это был подкаст «Дно и глубже». Спонсоров нет; Костылев предлагал рекламу своей ночлежки, но мы отказались по этическим соображениям. И потому что у него крысы. Подписывайтесь... хотя куда подписываться — у нас даже сайта нет. Бубнов, ты обещал сделать.

**Бубнов:** Я скорняк, а не айтишник.

**Дима:** Он бывший скорняк.

**Бубнов:** Бывших скорняков не бывает.

**Маша:** До свидания. Берегите друг друга. Серьезно.

*(Звук выключаемого микрофона. Через секунду — приглушенно — голос Сатина: «А неплохо вышло. Кто карты раздает?»)*

**[КОНЕЦ ЗАПИСИ]**

---

*Подкаст «Дно и глубже» был записан и не опубликован. Звуковой файл нашел Бубнов на флешке, которую использовал как закладку. Если вы хотите поддержать обитателей ночлежки — не надо. Они не просили. Сатин сказал: «Милостыня унижает обе стороны». Костылев сказал: «Несите деньги мне».*

*Актер — настоящее имя Сверчков-Заволжский — похоронен на пустыре. На самодельном кресте Настя нацарапала: «Он был артист». Барон добавил: «Когда-то». Потом стер.*