Глубины молчания: эпилог капитана Немо

Капитан Немо не погиб. Это был главный секрет, тщательно охраняемый Советом наутилусов — организацией, которая существовала задолго до рождения самого Немо, если и существовала вообще (в этом Пьер Аррoннакс так и не был уверен). Его нашли на третий день после того, как Наутилус исчез в водяном вихре близ норвежского побережья, в районе, куда не заходили даже королевские фрегаты. Вернее, не нашли — он сам вышел из глубины, как какой-то приберегный призрак, бородатый, истощённый, с глазами, в которых плавала морская пучина.

Не то чтобы его встретили с триумфом. Напротив. Французское правительство вскипело. Газеты писали о чудовище, о необходимости организовать экспедицию, о поимке врага человечества — всё в том же ключе, который их развлекал последние двадцать лет. Но Немо, ухмыляясь, спустился в подземелья Норвегии. Туда, где уже четверть века его ждали.

«Вы когда-нибудь видели, как растёт лес под водой?» — спросил он Аррoннакса при их случайной встрече в Осло, в доме одного из норвежских аристократов. Встреча была совсем не случайна, разумеется, но оба делали вид, что так. «Водоросли, кораллы, морские звёзды, создающие целые экосистемы в полной темноте. Мир, который не знает солнца, но прекрасен. Мир, который человек никогда не подчинит себе, потому что он слишком мал, слишком хрупок, слишком... далёк.» Немо говорил с каким-то новым смирением, которое Аррoннакс не видел в нём раньше. Или, может быть, видел, но тогда понял, что это смирение было притворством всё это время. Маска, которую он надевал, чтобы скрывать куда более страшное отчаяние.

Оборотень, капитан Немо. Вот как его назвал один немецкий философ — Аррoннакс прочитал статью в журнале, которую распространяли подпольно. Вампир морей, охотник, мститель, святой, безумец. На каждого у человечества была своя история, своё имя, свой способ примирения с тем фактом, что чудовище, оказывается, может быть благородным. Или, может быть, не может, но выглядит убедительнее, чем обычный герой.

Наутилус так и не нашли. Или нашли — в разных местах, в разные времена. Рыбаки говорили о чёрном призраке в водах Баренцева моря. В одну из ночей его видели близ Мальты. Потом — у побережья Исландии. Где-то в архивах британского Адмиралтейства до сих пор лежит донесение о встрече неко его подводного судна с британским военным кораблём. Донесение помечено грифом «Нсклассифицировано», хотя должно было быть засекречено вечно.

Что произошло с капитаном после норвежской встречи с Аррoннаксом — это уже совсем другая история. История, которую рассказывают только в портовых кабачках, нашёптывают старые морякb молодым, передают из уст в уста, как древние предания, пока они не становятся чем-то большим, чем просто слова. Они становятся легендой.

Старик в Марселе, тот, что торговал картами в закоулке у старого порта, однажды показал Аррoннаксу её. Карту, которая была одновременно и навигационной схемой, и чем-то вроде мемуара, исписанную тонким почерком, украшенную пометками на полях, подчёркиваниями. На некоторых местах карта была поцарапана, как будто кто-то ярoстно стирал информацию. На обороте было написано одно слово: «Мир».

Пьер Аррoннакс так и не разобрался, то ли это была последняя записка капитана Немо, то ли просто фантазия старика. Но он хранил её всю жизнь. И каждый раз, когда смотрел на эту карту, вспоминал не кровожадного мстителя из морских глубин, а человека, который нашел способ жить в согласии с той частью себя, которую никогда не мог принять мир над волнами. Человека, который выбрал тишину — настоящую, абсолютную тишину — над криками славы и осуждения.

На следующее утро лошадь Хантера стояла под палящим техасским солнцем, уже готовая к долгой дороге в город. Около дома рабочие убирали следы ночного погребения. К полудню никто не сказал бы, чтo здесь произошло чтo-то необычное. Земля поглотила свою добычу. Солнце палило так же беспощадно. И мир продолжал вращаться, безразличный к тому, чтo одним убийцам стало меньше, одним мстителям — больше, а справедливость так и не услышала о ни о чём из этого.

Генри Хантер смотрел на горизонт, где небо и земля сливались в один нечёткий силуэт. Где-то там, за этой линией, начиналась цивилизация, порядок, закон. И он ехал туда, неся с собой только одну истину: чтo настоящий противник человечества — не чёрт с лошади и не вор с пистолетом. Противник — это молчание, которое позволяет злу расти, тьма, которая удушает справедливость, прежде чем та успеет дышать.