Двадцать лет одной книги

Работаю библиотекарем в сельской библиотеке под Тамбовом, если это можно назвать библиотекой — три комнаты в старом клубе, две тысячи книг и печка, которая топится дровами до сих пор.

Дед Спиридоныч ходил к нам каждую весну. Ровно первого мая, как по расписанию, брал один и тот же роман — "Алые паруса". Читал его, по его словам, уже лет двадцать. Медленно, говорит, читаю, вникаю.

Я поначалу удивлялась. Книга тонкая, за неделю прочитать можно. А он держал ее месяцами, возвращал только к осени — потрепанную, пахнущую то дымом костра, то почему-то ромашками.

Спрашивать неудобно было. Библиотекарь — не следователь. Но однажды, когда дед сдавал книгу в очередной раз, из нее выпал засушенный цветок. Клевер, четырехлистный, между страниц, где корабль с алыми парусами появляется.

Я цветок вернула, ничего не сказала. А через месяц — уже другой цветок, ромашка. Потом василек.

Оказалось, дед все лето носил книгу с собой на покос, на рыбалку, в лес за грибами. И везде, где находил красивый цветок, засушивал его между страниц — не для себя. Для покойной жены, Клавдии Егоровны. Она эту книгу любила больше всех прочих, а он после ее смерти читать так и не научился толком — зрение слабое, буквы прыгают. Но каждую весну брал книгу заново. Не читал — просто носил с собой, как носят фотографию. И собирал цветы туда, где, как ему казалось, жена бы их особенно оценила.

Я как узнала — чуть не разревелась прямо на выдаче. Хорошо, дед не заметил, отвернулась будто карточку искать.

С тех пор книгу эту я ему больше в общий фонд не ставлю. Держу отдельно, на полке за столом. Только для него. Другим говорю — утеряна, извините. Вранье, конечно, библиотекарю не положено врать про фонд. Но тут иначе никак.

В прошлом мае дед пришел, как обычно. Взял книгу, кивнул мне — он вообще немногословный. А я смотрю: в этот раз он еще и закладку принес, новую, самодельную, из бересты вырезанную. С сердечком.

Значит, подумала я, будет еще одно лето цветов между страниц Грина. И слава богу.