Девушка пела за метелью

Над храмом стынет воздух синий,
дрожит последняя свеча.
И голос, тонкий, как лучина,
о чем-то плачет, не кляня.

Поет о тех, кто в море сгинул,
о тех, кто с берега глядит,
кто имя тихое покинул
и за туманом — не твердит.

А за стеной метет и стонет,
и снег стучится в купола,
и город в сумеречном лоне
свои колодцы отворял.

И мне, стоящему у двери,
в чужом заснеженном плаще,
так нестерпимо хочлось верить,
что мы не кончимся вообще.

Что Ты — за вьюгой, за полями,
за мутной линией земли —
идешь по снегу, и за Вами
горят неясные огни.

И голос вдруг взлетел и замер,
и свет упал наискосок,
и кто-то, с мокрыми глазами,
к иконе старой подошел.

И показалось — там, в метели,
за гранью снега и свечи,
сбылось, о чем мы не умели
просить ни ночью, ни в ночи.

Но дверь закрылась. Хор умолкнул.
И снова — улица, и мгла.
И только отблеск в мокром стекле
о том, что Ты опять ушла.