Кармилла

«Кармилла» — готическая повесть ужасов, рассказанная от первого лица Лаурой, юной англичанкой, что живёт вместе с овдовевшим отцом в уединённом замке, затерянном среди лесистых холмов австрийской Штирии. Обрамляет повествование краткое предисловие доктора Гессельиуса, учёного лекаря, снабдившего рукопись примечаниями; его научный интерес к сверхъестественному придаёт всей истории отпечаток мрачной подлинности. Рассказ Лауры открывается тревожным воспоминанием детства: в шесть лет она пробудилась среди ночи и увидела прекрасную молодую женщину, стоящую на коленях подле её постели; та ласкала девочку и легла рядом с нею, а после словно бы растворилась, исчезнув под мебелью, — оставив Лауру с ощущением двух игл, вонзившихся ей в грудь. Случай этот так и не получил вразумительного объяснения, а лицо загадочной гостьи навеки врезалось в память Лауры. Проходят годы. Лаура, которой теперь девятнадцать, ведёт приятную, но замкнутую жизнь в обществе отца, двух своих гувернанток — сердечной мадам Перродон и склонной к отвлечённым умствованиям мадемуазель де Лафонтен — да изредка навещающих друзей. Её мирок сотрясает известие о том, что племянница и воспитанница генерала Шпильсдорфа, Берта Рейнфельдт, скончалась при пугающих обстоятельствах; письмо генерала бессвязно от горя и ярости и туманно намекает на некое «адское искусство» и чудовище, которое он намерен выследить. В тот же вечер дорожное происшествие на дороге перед замком приводит нежданную гостью: Кармиллу, красивую и томную юную дворянку, чья загадочная мать вверяет её попечению отца Лауры на три месяца, покуда сама продолжает некое спешное и тайное путешествие. С первой же встречи Лаура и Кармилла с изумлением узнают друг друга — обе помнят один и тот же сон, приснившийся им в детстве, когда каждой сквозь толщу лет привиделось лицо другой. Эта жутковатая связь стремительно сближает их. Кармилла обворожительна, но в высшей степени странна. Она спит до полудня, почти ничего не ест, движется с медлительной, изнеможённой грацией и всякий вопрос о своём происхождении отводит привычной меланхолией. О семье своей она говорит лишь самыми туманными словами: имя её — Кармилла, род её древен и знатен, а дом её лежит где-то на западе. Меж тем её обращение с Лаурой становится всё более пылким — она осыпает её признаниями в страстной, всепоглощающей любви, нашёптывая слова, в которых нежность мешается с почти хищной угрозой: «ты умрёшь — умрёшь, сладко умрёшь — сольёшься со мною». Проходят недели, и здоровье Лауры расстраивается непонятным для неё самой образом, о котором она не в силах ни рассказать, ни даже помыслить вслух. Её мучают кошмары о громадном чёрном коте, что оборачивается кусающим её существом; она пробуждается с ноющей болью в горле; сладкая, вкрадчивая истома овладевает её днями, отчего сама смерть начинает казаться странно желанной. По всей округе местные крестьянки умирают от загадочного изнуряющего недуга, который приписывают упырю — вампиру. Тайна сгущается, когда среди старинных семейных полотен реставрируют один портрет: изображение Миркаллы, графини Карнштейн, помеченное 1698 годом, оказывается точным подобием Кармиллы. Развалины замка Карнштейн — родового гнезда этого давно угасшего и недоброй памяти семейства — стоят всего в трёх милях от замка. Врач, призванный осмотреть Лауру, обнаруживает у неё на горле небольшую синюю метку и говорит с её отцом важным, приглушённым голосом. Выясняется, что Кармиллу заставали ночью отсутствующей в её запертой комнате, куда она возвращалась без всяких объяснений. Является генерал Шпильсдорф, состарившийся и потемневший от горя и гнева, толкующий о чудовищном заговоре и о задуманном им деле — вскрыть во имя правосудия склепы Карнштейнов. Пока общество направляется к развалинам, петля улик затягивается всё туже: Кармилла не та, за кого себя выдаёт. Она — нечто куда более древнее, куда более опасное и куда теснее сплетённое с судьбой Лауры, нежели могла бы быть любая живая гостья, — существо, что питается равно и любовью, и жизнью и чей голод уже сгубил душу по меньшей мере одной юной девы.