Зорро в треде: мужик в маске порезал скатерть за 200К и уехал на Феррари с чихуахуа за пазухой

**@liza_eventblog**

1/ Народ. НАРОД. Вот я сажусь в такси, пальцы просто дрожат, нитка от платья Valentino торчит как антенна, честное слово. На коленях — собачка. Чья-то. Маленькая, дрожит, ошейник со стразами блестит. Откуда она. В смысле, откуда она вообще появилась? Я не знаю. Не вполне понимаю, как это случилось, но пристегнитесь, потому что будет рассказ.

2/ Контекст нужен. Аркадий Монастарио — девелопер. ЖК «Крепость Премиум», весь это шум был прошлой осенью, суды с дольщиками на четырнадцать миллиардов, короче, весь в лентах был. Вечеринка у него в пентхаусе, Пречистенка. Двести человек. Фейсконтроль такой, как в посольство Швейцарии, только ещё более враждебный и с наушниками в ушах.

3/ Я туда попала благодаря подруге, которая его соцсети ведёт. Дресс-код был «Голливудская ночь» — звучит, конечно, театрально. Пентхаус в три этажа, терраса смотрит на Храм Христа Спасителя, окна такие, что от пола до потолка — всё просто стекло. DJ включал что-то дорогое и авангардное одновременно — ну, нишевое, дорогое нишевое, где бит появляется где-то в четвёртую минуту и то не факт.

4/ На столах — икра. Красная икра. Не в какие-то там тарталетки, нет. Горками. Представьте это: серебряные блюда, и на них просто горы икры. Как гречка в какой-нибудь акции, только вот по восемьдесят пять тысяч за кило. Серебряные ложки воткнуты прямо туда — хватай сколько хочешь. Блины — стопки. Шампанское Ruinart, бутылки рядами стоят, как солдаты на параде. Нормально, я так подумала. Всё как положено у людей нормальных. Просто нормально, и всё.

5/ В двадцать три сорок Монастарио выходит на сцену. Белый костюм, он загорелый, виниры — каждый зуб, наверное, стоит как однушка в Бутово. Начинает толкать речь о том, как он тут якобы будущее города строит, квадратный метр за квадратным метром — очень красиво звучит. Дольщики из того же Бутово, которые уже третий год без квартир сидят (их-то не позвали, ясно дело), вот они бы оценили иронию, но их не было. Зал хлопает. Официанты бенгальские огни зажгли — по одному на стол, типа атмосфера, типа мы все тут красивые люди.

6/ DJ перестраивается на русское. «Адаптация пчёл» — «Улица Есенина», да. Из колонок тихо доносится: «...фонари горят на улице Есенина, тихо так, что слышно как трамвай звенит на повороте...» Задумчиво. Нежно почти — такое слово не ожидаешь услышать на вечеринке у девелопера, но DJ, похоже, устал от техно. Монастарио поднял бокал.

Стоп.

7/ Панорамное окно на третьем этаже. Оно не открывается. Не сдвигается. Оно ВЛЕТАЕТ внутрь. Просто влетает. Осколки — в зал, мелкие как град, крупные как льдинки с крыши. Визг. Мой визг? Да, мой визг. Все кричат. Кто-то бокал уронил, кто-то себя потерял. И через то разбитое окно на террасу — ЗАПРЫГИВАЕТ человек.

Чёрный плащ. До самых пят.
Шляпа с полями. Широкими.
Маска на пол-лица.

8/ Человек. В плаще. С рапирой. С РАПИРОЙ, боже мой. В две тысячи двадцать шестом году. В Москве. На Пречистенке. На вечеринке застройщика. Я подумала — это же перформанс. Монастарио обожает шоу, в прошлом году акробатов нанимал из Cirque du Soleil, те в бассейн упали (это совсем другая история, был тред про это). Может, опять выпендривается, может, это часть программы.

Нет.

9/ Это не был перформанс.

10/ Этот человек прыгает с верхнего яруса на сцену — прямо через перила, два с половиной метра вниз. Приземляется мягко, почти без звука, как кошка, честное слово. Кстати, из-за колонки вдруг выглядывает рыжий кот. Толстый. Наглый такой. На мордочке выражение: «а, вот снова вы со своим театром». Чей это кот? Откуда кот на закрытой вечеринке в пентхаусе? Ладно. Некогда. Но кот был красивый, да. Ладно.

11/ Монастарио роняет бокал. Ruinart — прямо на белый костюм. Человек в маске вытягивает рапиру — длинную, тонкую, она блестит в свете бенгальских огней — и ЭТА РАПИРА ПРОСТО РАЗРЕЗАЕТ СКАТЕРТЬ. Главную скатерть, банкетную, всю с икрой. Один разрез, длинный, ткань расходится как по шву. Икра сыпется на паркет. Восемьдесят пять тысяч за кило. На паркет падает.

12/ Рапира движется — раз, два, три движения, может быть четыре. И на скатерти остаётся буква. Z. Большая, размашистая, даже красивая немного — если забыть, что это портит имущество стоимостью в мою месячную зарплату. Потом он поворачивается к Монастарио. И говорит. Громко, через весь зал, голосом, от которого у меня просто мурашки по спине и дальше:

«Земля, которую ты украл у людей, — будет возвращена. Каждый метр.»

13/ Голос. Как его описать. Бархат, который потёрт наждачкой. Низкий, хриплый, как у человека, который двадцать лет курил, потом всё бросил, три года в горах медитировал, потом снова начал. Акцент — непонятный совсем. Не московский, это ясно. Южный, может? Испанский? Или он просто выпендривается, есть же такие люди — когда плащ наденут, голос меняют.

14/ Охрана. Четыре огромных человека, каждый килограммов по сто двадцать, не меньше. Бросаются. Первый ловит ножны по колену — коротко, точно, без замаха — и садится на паркет, за ногу хватается. Второй падает. В торт. Был ещё торт, я забыла упомянуть. Трёхъярусный, логотип «Монастарио Групп» из мастики, бело-золотой. Теперь в нём охранник. Третий и четвёртый бросаются одновременно, с обеих сторон; человек просто отступает назад, и они друг с другом сталкиваются лбами. Звук... ну, как два арбуза.

15/ А из колонок по-прежнему: «...кто-то ждёт, а кто-то ищет, а на улице Есенина тихо, тихо, только листья...» И на фоне этой песни человек в маске фехтует с охраной девелопера. Бенгальские огни на столах продолжают шипеть. Искры — золотистые, мелкие — летят вокруг, словно в клипе. Сюрреализм. Полный, абсолютный, невозможный сюрреализм.

16/ И вот — собачка. Маленькая. Той-терьер или той-пудель, или что-то такое; я не кинолог, не судите. Выскакивает откуда-то из-под стола и носится по залу, проскальзывает по икре. Лапки в икре. Ушки торчком. Ошейник со стразами сверкает в свете бенгальских огней. Кто берёт той-терьера на ограбление? Серьёзно? Кто?

17/ Человек уже на террасе — перемахнул через барную стойку одним движением, плащ летит за ним как крыло. Свистит. Коротко, резко, два пальца в рот. Собачка ПОБЕЖАЛА К НЕМУ. Значит, его. Он нагибается, поднимает её одной рукой и засовывает за пазуху. За пазуху. В правой руке рапира. За пазухой — собака, торчит мордочка. Глазки блестят, как бусины.

18/ Монастарио орёт: «КАМЕРЫ! НА КАМЕРЫ! ПОЛИЦИЮ! ФСБ!» Голос сорвался. Костюм мокрый от шампанского, на ботинках икра. Человек в маске уже на пожарной лестнице. Спускается. Спокойно. Как будто с работы в пятницу вечером идёт. Плащ развевается позади.

19/ Я выбегаю на террасу. Ветер холодный, мартовский. И внизу — в переулке.

Феррари.

КРАСНАЯ ФЕРРАРИ.

Не просто спорткар, не Cayenne какой-нибудь, не «что-то быстрое» — Феррари. Roma, кажется, или ещё какая-то новинка. Я в машинах не разбираюсь вообще, но лошадку на капоте вижу даже с девятого этажа. Красная. Как та икра, которая сейчас размазана по паркету.

20/ Человек в чёрном плаще садится в красную Феррари. С собакой за пазухой. После того как скатерть разрезал рапирой, букву вырезал, четырёх охранников уронил и речь произнёс. Под «Улицу Есенина». В свете бенгальских огней. Рядом с горой красной икры на полу.

Скажите, что я сплю. Ущипните. Позвоните. Напишите.

21/ Феррари рванула. Рёв такой, что перила задрожали. Три секунды — и нет. Ничего нет. Ни машины. Ни человека. Ни собаки. Ни плаща. Только красные задние огни мелькнули на повороте.

В зале — буква Z на скатерти. Охранник в торте. Икра на паркете. И рыжий кот, который невозмутимо вылизывает лапу.

22/ Я стояла на террасе. Ветер трепал волосы. Бенгальский огонь на столике рядом — последний огонь, который ещё горел — догорал, искры летели вниз, в переулок, где три секунды назад стояла Феррари. Из зала: «...на улице Есенина тихо, тихо...»

Тихо.

Да, именно.

23/ Рыжий кот вышел на террасу. Сел рядом. Посмотрел вниз, на пустой переулок, потом на меня. Глаза жёлтые, спокойные, как будто это вот всё — просто его вторник, ничего необычного. Я его погладила. Тёплый. Мурчит. Хоть что-то нормальное произошло этим вечером.

24/ Вернулась в зал. На полу, между осколками стекла и икорными следами, — ошейник. Тот самый, со стразами. Видимо, слетел, когда он подхватил собаку. На ошейнике бирка. Серебряная. Гравировка.

Знаете, что там написано?

«Торнадо».

Собаку зовут Торнадо.

(Его коня, если кто помнит оригинал, тоже звали Торнадо. Я в такси загуглила. Человек в теме.)

25/ Монастарио бегает по залу, кричит в три телефона одновременно. Костюм выброшен, ясно. Лицо — свекольного цвета. Охрана: один в торте (сидит тихо, видимо, обдумывает), один с коленом, двое делают вид, что их тут вообще нет и они из кейтеринга.

26/ Полиция приехала через... не знаю. Двадцать минут, сорок, пятнадцать — когда адреналин скачет как белка в колесе, время становится просто философским вопросом, на который никто не может ответить. Включили камеры. На них — всё. Буквально: прыжок с рапирой, какая-то странная буква, охранник вмазался в торт (фирменный логотип, светлый крем), собачка за пазухой, красная машинка ревёт. Старший следователь, мужик лет пятидесяти (или шестидесяти, не углядел), в пальто, которое, похоже, он спал в нём неделю; посмотрел запись, потёр лоб так, будто там что-то застряло, и сказал одно слово:

«Цирк».

Вот так. Дальше молчание.

27/ Еду домой. На коленях — ошейник. Гравировка выцарапана чётко: «Торнадо». В наушниках крутится «Улица Есенина» (я добавила, да, я такая). Инстаграм; 47 сообщений «ТЫ ТАМ БЫЛА?!», телеграм перегружен (23 минимум), мама спрашивает «жива ли ты», папа «в порядке ли всё», бывший что-то там про платье. Платье, кстати, красивое (нечего скрывать).

28/ Не украл ни чёрта.

Совершенно ничего.

Скатерть разрезана, икра рассыпана по полу, окно разбито вдребезги, охранник положен (в буквальном смысле), торт — испорчен, и уезжает он; собака за пазухой, рапира свисает, плащ развевается чёрным крылом, ночь его заглатывает целиком. Уехал.

Ни одного рубля. Ни одной серебряной ложечки. Даже шампанского не трогал — бутылка стоит себе на столе.

29/ Последний на сегодня. Подруга скинула видео с другого угла. Момент — он стоит на сцене; рапира внизу, позади него бенгальские огни (золотые брызги света, чёрный силуэт), и из-под плаща торчит морда собаки, как на постере к фильму, который я бы смотрела раз пять.

Кто ты, мужик? Если вдруг читаешь это — ошейник у меня. Заезжай забрать. Только не через окно, пожалуйста; первый этаж, стеклопакеты в рассрочке, я уже достаточно потратилась.

🔁 14.2K ❤️ 89.3K 💬 7.8K

**Цитаты и ответы:**

**@moscow_police_official:** Проверяется. Ищем свидетелей. Звоните 8-495-...

**@monastario_group:** Официальное заявление на сайте. Хулиганский инцидент. Убытки считаем.

**@petya_dolshik_butovo:** КВАРТИРЫ КОГДА?! ТРЕТИЙ ГОД ЖДЁМ! ЖК «КРЕПОСТЬ ПРЕМИУМ» — ГДЕ КЛЮЧИ?! zzzzzzz
🔁 2.1K ❤️ 34.7K

**@zorro_msk:** 🖤
❤️ 112K

**@dj_marcus_official:** Звуковую колонку не доплатили. Но плейлист, признаю, был огненный.

**@cat_psikholog:** Кот рыжий на видео — пациент. Прошу не беспокоить; проходит терапию.
❤️ 41.3K

**@kseniya_ksyu:** Девочки, кто узнает породу? Собачка красивая. И мужика. И машину. Ну ладно, хотя бы собачку.
🔁 890 ❤️ 15.4K

**@monastario_arkadiy:** (верифицированный) В суд. На каждого, кто репостит. НА КАЖДОГО.
💬 @petya_dolshik_butovo: а на нас, дольщиков, подашь или ещё потерпим?
❤️ 67.2K

**@conspiracy_msk:** Ребята, вы знаете, что «Зорро» — это лис по-испански? А «Монастарио» — злодей из сериала? Совпадение? Да нет. Это арт-проект. Или месть. Или то и другое сразу.
🔁 3.4K ❤️ 22.1K

**@liza_eventblog:** Апдейт: ошейник лежит на тумбочке. «Торнадо» смотрит гравировкой в стену. Кота тоже взяла — рыжего, сам в такси залез (не спрашивайте как). Назвала Дон Диего. Оба спят. Я не сплю. Не могу. В голове — золотые искры, чёрный плащ, и где-то звучит «на улице Есенина тихо-о-о...»

Доброй ночи, Москва. Не думаю, что это конец. Почему-то уверена; вернётся.

❤️ 94.1K