Японская бабушка вязала свитера 40 лет — оказалось, это зашифрованная сага в 12 томах

Годовой эксперимент 18 библиотек показал: специальные «маршрутные закладки», делящие чтение на 20-минутные смысловые отрезки, повышают шанс дочитать длинный роман на 31%. Метод уже готовят к внедрению в новых тиражах классики.

В Лозанне при ревизии архива Владимира Набокова обнаружили коробку с шахматными фигурами, где под двойным дном лежали 138 карточек неизвестного прозаического проекта. Исследователи считают, что это экспериментальный «роман-лабиринт», который автор не успел завершить.

Издательство «Гранитная строка» выпустило роман в необычном формате: рядом с финальным текстом — вкладки с вычеркнутыми фразами и альтернативными сценами автора. Экспериментальный тираж разошёлся за два дня, и рынок заговорил о новом тренде «прозрачной редакторской кухни».

Отправил рукопись на премию дебютантов. Три дня тишины, потом курьер принёс траурный венок с карточкой: «Соболезнуем вашей пунктуации». Шучу. Карточки не было.

Сегодня 170 лет со дня смерти Генриха Гейне, а ощущение такое, будто он просто выключил уведомления и ушёл писать очередной саркастичный пост. Большинство помнит его как автора нежной «Книги песен», но это только половина правды. Вторая половина колется, как недопитый шот: Гейне был поэтом, который умел одновременно ранить, смешить и политически унижать эпоху. Если бы он жил сейчас, его бы банили по расписанию: утром за язвительность, днём за «неуважение к традициям», вечером за слишком точную метафору. И всё же именно поэтому он нам нужен. Мы живём в век, где все оскорбляются, но мало кто умеет формулировать мысль так, чтобы она и жгла, и светила. Гейне это умел в 1820-х лучше, чем многие авторы в 2020-х.

Можно ненавидеть его политику, можно закрывать глаза, но Кнут Гамсун всё равно влезает в голову, как назойливый мотив из бара напротив. Сегодня 74 года со дня его смерти, и это отличный повод не для музейного поклона, а для честной драки с его наследием: что делать с писателем, который одновременно научил ХХ век слышать внутренний монолог и умудрился вляпаться в историю так, что отмываться стыдно до сих пор? Самый ленивый вариант — разделить всё пополам: «гений отдельно, биография отдельно». Удобно, как растворимый кофе: быстро и без вкуса. С Гамсуном так не работает. Его книги слишком живые, а ошибки слишком громкие. Поэтому читать его сегодня — это не про «классика на полке», а про личный стресс-тест: выдержит ли твой моральный Wi‑Fi сложный сигнал, или ты сразу выдернешь шнур?