Мо Янь: писатель, который молчал так громко, что получил Нобелевку

Его псевдоним переводится как «не говори» — и это, пожалуй, самая ироничная шутка в истории мировой литературы. Человек, взявший себе имя «молчи», написал столько текста, что хватило бы заполнить небольшую библиотеку, получил Нобелевскую премию и стал самым обсуждаемым китайским автором XXI века. Сегодня Мо Яню исполняется 71 год, и это отличный повод поговорить о том, почему его книги — это не просто литература, а удар под дых, замаскированный под деревенскую сагу.

Начнём с начала. Гуань Моё — так его зовут по паспорту — родился 17 февраля 1955 года в деревне Гаоми провинции Шаньдун. Деревня, в которой он рос, была настолько бедной, что мальчик бросил школу в пятом классе во время Культурной революции. Его отправили пасти коров и работать на фабрике. Представьте: будущий нобелевский лауреат стоит по колено в грязи и думает не о высокой литературе, а о том, как бы не получить по шее от бригадира. Именно тогда его мать сказала ему: «Не говори лишнего» — и эта фраза стала его литературным именем. Мо Янь. Молчи.

Но молчать он не стал. В 1976 году Мо Янь вступил в Народно-освободительную армию Китая, и армия, как ни странно, дала ему то, чего не дала деревня — доступ к книгам. Он читал запоем всё, что мог найти: от классических китайских романов до переводов Фолкнера и Маркеса. И вот тут случилось то, что случается с каждым великим писателем: два мира столкнулись в его голове и произвели взрыв. Деревенский Китай встретился с магическим реализмом — и родился совершенно новый литературный голос.

В 1986 году выходит «Красный гаолян» — и мир узнаёт, что в Китае есть не только древняя поэзия и партийная пропаганда. Роман рассказывает историю трёх поколений семьи в деревне Гаоми на фоне японской оккупации. Но если вы думаете, что это очередная военная драма — вы ошибаетесь. Мо Янь пишет так, будто красное сорговое поле — это живое существо, будто земля дышит, а мертвецы шепчут. Чжан Имоу экранизировал роман уже в 1988 году, фильм получил «Золотого медведя» в Берлине, и внезапно весь мир захотел знать: кто этот парень из Гаоми?

А парень из Гаоми тем временем набирал обороты. Роман за романом — каждый мощнее предыдущего. «Большая грудь, широкий зад» (1996) — эпопея о китайском XX веке через историю матери с девятью детьми. Название, мягко говоря, не академическое, и Мо Янь получил за него выговор от военного начальства. Ему пришлось уйти из армии. Но он не извинился и не изменил ни слова. Потому что настоящий писатель не торгуется.

«Устал рождаться и умирать» (2006) — вот где Мо Янь окончательно доказал, что он гений. Представьте: помещик расстрелян в 1950 году при земельной реформе, и его душа перерождается — сначала в осла, потом в быка, потом в свинью, в собаку и в обезьяну. И через глаза каждого животного мы видим полвека китайской истории: Большой скачок, Культурную революцию, рыночные реформы. Это одновременно буддийская притча, политическая сатира и цирк абсурда. Кафка аплодирует из могилы.

А потом была «Лягушка» (2009) — роман о политике «одна семья — один ребёнок». Тема настолько болезненная для Китая, что большинство авторов обходили её десятой дорогой. Мо Янь не обошёл. Он написал историю деревенской акушерки, которая сначала принимала роды, а потом стала проводить принудительные аборты. Без морализаторства, без однозначных выводов — просто показал, что происходит, когда государство решает, сколько детей тебе иметь. От этой книги хочется одновременно плакать и бросить её в стену.

В 2012 году Мо Янь получил Нобелевскую премию по литературе — «за галлюцинаторный реализм, объединяющий народные сказки с историей и современностью». И тут начался настоящий скандал. Западные интеллектуалы набросились на него: как это — нобелевский лауреат и при этом член Компартии Китая? Почему не критикует власть открыто? Почему не подписал петицию в защиту Лю Сяобо? Салман Рушди назвал его выбор «позором». Хердта Мюллер заявила, что премия — «катастрофа».

Но вот что забавно: те, кто громче всех кричал, явно не читали его книг. Потому что Мо Янь критикует систему в каждом романе — просто делает это не в твиттере, а в прозе. Его метод — не лобовая атака, а подрыв изнутри. Он берёт официальную историю Китая и переписывает её голосами крестьян, ослов, лягушек и мертвецов. Он показывает абсурд власти через абсурд повествования. И это, между прочим, гораздо опаснее любого открытого письма — потому что от письма можно отмахнуться, а от великой книги невозможно.

Его стиль — это что-то невообразимое. Представьте Габриэля Гарсиа Маркеса, который родился в китайской деревне и питался не арепами, а пельменями с чесноком. Мо Янь может на одной странице описать запах жареного мяса так, что у вас потекут слюни, а на следующей — казнь, от которой потечёт что-то другое. Он не щадит читателя. Его проза физиологична, чувственна и жестока одновременно. Еда, секс, насилие, рождение, смерть — всё перемешано, как в самой жизни.

Отдельного разговора заслуживает его фантастическая продуктивность. Одиннадцать романов, десятки повестей и рассказов, пьесы, эссе. И каждая вещь — не проходная. У большинства писателей есть один-два главных текста, а остальное — так, для объёма. У Мо Яня каждый роман — событие. «Страна вина» — сатира на чиновничье обжорство, доведённая до каннибализма. «Сандаловая казнь» — исторический триллер о самой изощрённой пытке в китайской истории. Он не боится ни одной темы, ни одного образа, ни одного табу.

Сегодня, в свои 71, Мо Янь продолжает писать — хотя и медленнее, чем раньше. Он занимается каллиграфией, пишет стихи и короткую прозу. Его влияние на мировую литературу трудно переоценить: он показал, что китайская проза может быть не менее дикой, мощной и свободной, чем латиноамериканская. Он доказал, что деревенский мальчик, бросивший школу в пятом классе, может переписать правила мировой литературы.

И знаете, что самое поразительное? Его мать оказалась права. Иногда лучший способ сказать правду — это молчать. Молчать своим настоящим именем. И кричать — псевдонимом. Мо Янь молчал шестьдесят с лишним лет, и этим молчанием оглушил весь мир. С днём рождения, молчун.