«Кысь» Татьяны Толстой: экспертиза романа, который превратил книгу в самое опасное оружие России

Итак, автор — Татьяна Толстая, год — 2000-й, жанр — сложно сказать однозначно: не то антиутопия, не то сказка, не то злая пародия на саму русскую словесность. Объем — около четырехсот страниц, но читаются они медленнее, чем кажется. Язык сопротивляется.

Действие происходит в городке Федор-Кузьмичске, построенном на руинах Москвы после некоего Взрыва. Что за взрыв — толком никто не помнит, да и не пытается. Люди здесь либо родились после катастрофы и обзавелись странностями (у кого-то хвост, у кого-то гребень петушиный на голове), либо доживают свой век почти бессмертными Прежними — теми, кто помнит еще старый мир с телефонами и электричеством.

Главный герой, Бенедикт, служит переписчиком: копирует гусиным пером тексты, которые правитель городка выдает за собственное творчество. На деле это Пушкин. И Есенин. И черт знает кто еще — украдено все, подписано одним именем. Простая, в общем, метафора; не в ней соль романа.

Соль — в языке. Толстая написала книгу, где просторечие, канцелярит и высокий поэтический слог слеплены в один узел, и склейка эта нигде не режет глаз. Она пишет: "Мыши — вот наше богатство и обилие, мыши — вот наша слава и краса". Абзац может начаться с частушки и закончиться отсылкой к Гоголю, причем читатель это заметит не сразу — просто почувствует, что земля из-под ног ушла.

Читать «Кысь» ради сюжета — занятие неблагодарное. Сюжет здесь скорее повод. Бенедикт женится, получает доступ к запретной библиотеке текстов, начинает жадно пожирать книги одну за другой — и вот тут-то роман открывает свою настоящую тему: что происходит с человеком, который глотает культуру без разбора, без фильтра, без внутреннего роста, способного эту культуру переварить.

Ответ неутешительный. Ничего хорошего не происходит.

Теперь — что действительно работает в этой книге. Во-первых, сама придуманная мифология: Кысь, невидимое существо из леса, которое якобы прыгает на шею и перегрызает хребет, — блестящий символ страха перед непознанным, перед той частью себя, которую лучше не тревожить. Во-вторых, юмор. Толстая умеет быть смешной там, где по всем законам жанра должно быть только страшно. Мутировавшие Последствия, дурацкие законы городка, бюрократия на минималках — все это подано с фирменной толстовской издевкой, без нажима.

В-третьих — и это, пожалуй, главное достижение романа — здесь нет ни одного положительного героя в привычном смысле. Даже Прежние, носители старой культуры, выведены не спасителями, а обычными снобами, беспомощными перед новым варварством. Никто никого не спасает. Круто, если честно, что автор не поддалась соблазну вывести хотя бы один луч света в темном царстве.

Теперь о плохом. Язык, который является главным достоинством романа, — он же его главная преграда для читателя. Без знания русской классики, без слуха к цитатам и полугитатам многое просто проскользнет мимо. Читатель, далекий от Пушкина, Гоголя, Достоевского, рискует прочитать процентов сорок смысла и остаться при впечатлении: странная книжка про мутантов в лесу.

Еще одна претензия — темп. Середина романа провисает. Бенедикт бродит, читает, снова бродит; действие топчется на месте страниц восемьдесят. Кто-то назовет это медитативностью повествования. Я бы назвал это затянутостью. Оба слова, впрочем, честны.

И да — финал. Он резкий, почти рваный, будто автор устала держать конструкцию и решила ее просто обрушить. Кому-то это понравится как смелый ход. Кому-то — разочарует.

Кому стоит читать «Кысь»? Тем, кто любит русскую классику настолько, что готов увидеть ее в кривом зеркале. Филологам. Тем, кто устал от прямолинейных антиутопий западного образца и хочет чего-то более... своего, что ли, более едкого и менее объяснительного. Не стоит браться за роман тем, кто ищет динамичный сюжет или ясную мораль — здесь ни того ни другого не будет.

Оценка — восемь из десяти. Балл снят за провисающую середину и за то, что книга требует от читателя слишком много подготовительной работы, прежде чем начать отдавать удовольствие взамен. Но за язык, за смелость идеи, за то, что после прочтения еще неделю ловишь себя на желании вставить в разговор словечко «голубчик» или «Кысь в тебя вцепись» — этот балл заслужен полностью.